Адепты стужи. Часть 3 стр. 76
если вертолеты развивали максимальную для себя скорость, то ему придется снизить скорость до минимальной.
— Пес-один-три, подтверждаем, скорость выровнена.
— Принял, Медведь, выпускаю шланги, включаю директора [Директор — специальное табло на заправщике, нечто вроде светофора. Показывает, в какие шланги будет подано топливо, показывает, надежна ли сцепка конус-шланг, показывает все ли топливо передано]. Насос на средней.
Из под крыльев самолета медленно выползают, вытягиваются в струну под бешеным напором воздуха толстые, черные змеи заправочных шлангов — вертолеты все ближе к режущим воздух крыльям, пилоты едва удерживают машины в болтающем их воздушном потоке, навстречу воронкам на концах шлангов вытягиваются длинные штанги топливозаправочных устройств, они тянутся друг к другу, стремясь слиться в минутном объятье.
— Левее… — под нос комментирует себе пилот. Шланг болтает в потоках воздуха, попасть в него нелегко…
— Есть контакт, директор на желтом!
— Подтверждаю, контакт есть.
— К приему топлива готов!
— Включаю подачу…
Оператор заправщика — он сидит в хвостовой части заправщика, включат насос — и остро пахнущая, горючая жидкость начинает перекачиваться по трубам, заполняя собой почти пустые вертолетные баки. Скорость перекачки такова, что за заполнение бака грузовика с таким темпами подачи топлива уйдет всего несколько секунд…
— Пес-один-три, заправка завершена, директор на красном.
— Вас понял, Медведь, рандеву окончено. Удачи!
Четыре вертолета, один за другим несутся над каменистой землей, ныряют в ущелья, нигде не поднимаясь выше чем на двадцать метров над поверхностью. Слишком опасно, в этом районе столкнулись интересы сразу нескольких супердержав, может произойти все что угодно — и пилотам совсем не хочется быть разменной монетой в игре. Поэтому они ведут своих черных птиц так, как за линией фронта, в тылу противника.
Потрескивают дозиметры, офицеры озабоченно смотрят на них, сверяются с напечатанными на пластиковых карточках таблицами, приклеенными к дозиметрам. Фон, конечно высокий — но не смертельный и даже не критический: эпицентр они обойдут левее, а дальше — можно будет работать. [У человечества сложилось не совсем правильное впечатление
о ядерном оружии и о его поражающих факторах. Очень преувеличено значение радиации, все это основано на Хиросиме, Нагасаки и Чернобыле. Но это в корне неверно. На Хиросиму и Нагасаки упали одни из первых изготовленных человечеством бомбы, тогда об уменьшении радиации мало кто задумывался. А в Чернобыле произошел не ядерный, а тепловой взрыв и огромное количество радиоактивных материалов не сгорело, а оказалось выброшено на рельеф местности, заразив его на века. На самом деле, в ядерном оружии на проникающую радиацию относится менее 10 (в современных модификациях 1–3 %) % от совокупного воздействия поражающих факторов взрыва. 50 % — это ударная волна, 25 % — тепловое излучение и так далее. Одно из основных направлений совершенствования ядерного оружия — снижение фактора воздействия проникающей радиации до нуля, потому что если противник уничтожен но местность заражена на века и на ней нельзя жить — война тогда в принципе бессмысленна]
— Медведь, входим в зону!
— Приготовились!
Десантироваться посадочным способом здесь невозможно, сплошные горы. Мертвые горы — взрыв выжег их дотла, пусть и произошел он довольно далеко отсюда. Картина напоминает сюрреалистичный лунный пейзаж, по прихоти художника освещенный ослепительно-ярким, безумным Солнцем.
— Минута до сброса!
— Минута до сброса, всем приготовиться!
Вниз летят толстые тросы — в отличие от русских десантников, на предельно низких десантирующихся