Адриан Моул: Дикие годы стр. 31
слоника. Д-р Палмер заглянул в горшок и воскликнул:
— Тамсин, да это поистине великолепный кусок говна!
Я отвел взгляд, когда он выносил горшок из комнаты. Затем раздался крик:
— Альфа! Гриффит! Идите посмотреть, что у Тамсин получилось!
По лестнице загрохотало. Я выглянул в прихожую и увидел, как двое других андрогинных детей заглядывают в горшок и кричат: «Ух ты!» и «Мега-срань!»
Я оправил блейзер перед зеркалом над огромным камином и подумал, что хозяйство д-ра Палмера не соответствует моему темпераменту. Мне не нравится слышать, как маленькие дети сквернословят, и я предпочитаю, чтобы они одевались в приличную одежду и имели бы прически, позволяющие определить их половую ориентацию. Вместе с тем, когда д-р Палмер вернулся, опустошив горшок, я с удовлетворением заметил, что он вытирает руки: следовательно, с основами гигиены знаком. Я согласился осмотреть свободную комнату. Мы поднялись по лестнице в сопровождении Тамсин, Гриффита и Альфы, которые между собой разговаривали на языке, звучавшем странно для моего уха.
— Это они по-уэльски говорят? — спросил я.
— Нет. — рассмеялся Палмер. — Это умбагумба. Их собственный язык. И одежда на них — умбагумба.
Я посмотрел на тряпки, лоскуты, платки и так далее, которыми были увешаны детишки, и с облегчением понял, что обычно они одеваются иначе. У меня тоже был раньше собственный придуманный язык (икбак), пока папаша не вышиб его из меня во время долгой поездки в Скегнесс.
«Свободная комната» оказалась свободным чердаком. В одном углу располагалась кухня, в другом — отдельная ванная. Там стоял настоящий письменный стол. Мне уже представилось, как я вычитываю за этим столом гранки «Гляди-ка!».
— Можешь заниматься здесь, чем хочешь, — сказал Палмер, — только не серийными убийствами.
— Вы — учитель? — предположил я.
— Нет, — ответил он. — Я веду исследовательский проект о массовой культуре. Мы пытаемся установить, зачем люди ходят в пабы, на дискотеки, играют в бинго, смотрят кино и тому подобное.
— Чтобы хорошо провести время, не так ли?
Палмер снова расхохотался:
— Ага, только мне этот весьма упрощенческий ответ нужно растянуть на три года исследований и книгу в семьсот страниц.
Спускаясь обратно, я упомянул, что являюсь не только отличным жильцом, но еще романистом и поэтом.
Палмер застонал:
— Если ты никогда не будешь просить меня читать свои рукописи, мы останемся лучшими друзьями на свете.
Он приготовил мне чашечку кофе, смолов немного зерен, и рассказал о своей жене, Кассандре — она в Лос-Анжелесе, ставит фильм о расчлененке. Судя по всему, Кассандра — ходячий кошмар, хоть Палмер и утверждает, что соскучился. Я слишком устал и запутался, чтобы писать дальше. Д-р Палмер сказал, что должен знать к
среде, согласен я на комнату или нет. Потому что в пятницу ему нужно ехать на чемпионат по метанию дротиков.
Понедельник, 22 апреляЕхать или оставаться?
Выдержу ли я троих детей четыре вечера в неделю?
Можно было бы экономить в неделю 75 фунтов. А за год это… Как обычно, столкнувшись с ментальной или даже физической арифметикой, разум мой поспешно покинул тело и убрался прочь из комнаты.
Слава Богу, есть калькуляторы. Девятьсот фунтов! Не то чтобы я жертвовал своей общественной жизнью. У меня ее просто нет, а если повезет, миссис Палмер останется в Америке навсегда, или свалится в Ниагарский водопад, или еще