Афродизиак стр. 25
очень хорошо. И книжки читал, и пацаны рассказывали. И Вальку Потееву кругом трогал, когда в кулюкушки играли. И она не сопротивлялась. Мы вместе прятались, и кричать было нельзя. И Валька молчала. Игра кончилась, а мы про неё и забыли. Уже друзья наши стали кричать, звать нас… А Витька сказал: — А я уже ПРОБОВАЛ… У меня глаза на лоб полезли. Витька на год младше меня, я считал его ещё соплёй, хотя об этом ему по дружбе не говорил. И он уже — ПРОБОВАЛ! — По-настоящему? — Ну, да… — А с кем? — С сеструхой, с Галькой… Тут у меня ещё и встали дыбом волосы. С… Галькой?.. Витька?.. — А ты, если хочешь, можешь к ней сейчас пойти, она и тебе даст, — великодушно продолжил свои откровенности Витька. — Она сейчас на погребке, наверное, спать собирается. У меня был какой-то ступор, который Витька истолковал за нерешительность: — Да чё ты, всё нормально, мы уже с ней три года!.. Ну… да… конечно… три года — это… Три года?.. И Витька тут сказал: — Чего ты, — мол, — ссышь? Иди, пока она спать не завалилась… И я… пошёл… Галька сидела в полутёмной погребке, на знакомом мне ватном матрасе. В коротеньком халате. Расчесывала свои длинные волосы. — Привет, — говорю, Галя, — что делаешь?.. Как будто слепой, не вижу. Но заговорить как-то нужно. Галька мне что-то отвечала, а я думал, о чём бы её дальше спросить, чтобы беседа не оборвалась. Сел рядом — А ты, говорю, что, ногти ножницами не стрижёшь, обкусываешь? — А можно я на тебя на голую посмотрю, я никогда девчонок голых не видел?.. Галька, как будто не заметила странного перехода в моих вопросах от ногтей к раздеванию, смущённо улыбнулась и сказала просто: — Ладно. Только ты тоже разденься, а то я так стесняюсь… Мне казалось, что всё это не со мной, что это вообще какой-то сон. Галька расстегнула халатик, осталась в маленьких жёлтых трусах. Потом сняла и их. Легла на ватный матрас, вытянув вперёд свои тонкие ноги и зачем-то сделав руки по швам. Раздевался, путаясь в одежде, и я. Уже задубел и жёстко встал мой мальчишеский друг, торчал колом, трусы за него зацепились, я чуть не упал. Наконец, ото всего освободился, остался совсем голым перед лежащей на матрасе Галькой. Стоял с вздыбленным писом, который в напряжении чуть подрагивал. Не знал, что сказать. Вроде время, которое необходимо, чтобы посмотреть на голую девочку уже прошло. И посмотрел уже и рассмотрел. И что-то нужно было делать дальше. Или — сказать… Когда я учился в четвёртом классе, у нас в школе пошла эпидемия любовных признаний. Кто-то в кого-то обязательно влюблялся, образовывались пары, которые ходили вместе в школу и обратно, подолгу стояли рядом… Большим успехом пользовалась Валька Киселя. Несколько сердец она безжалостно разбила, но были у неё и романы, почти, как настоящие. Мальчишки завидовали тому, кто завладевал вниманием Вальки. И это уже являлось как бы поводом, чтобы влюбиться в неё тоже. Не избежал этой участи и я. Стал оказывать Вальке знаки внимания, а однажды, когда мы остались с ней наедине у почты, я в любви ей признался. В этом возрасте каждый из нас уже не раз