Аид. Любимец судьбы стр. 103
приносить ему жертвы. Это ширится, как пожар…
Огонь оранжевыми язычками облизывал руку Кроноборца. Ласкался с ложной томностью – авось, забудется, тогда и ужалить можно.
– И серебряные… люди Серебряного века… Их ведь создал Крон. Правда, раньше они об этом не вспоминали, а теперь вот вспомнили. Хорошо так… вспомнили. Здесь есть одно селение…
Улыбка у Зевса – мягкая, лежит на губах легче солнечного луча. Голос – будто очередной нимфе нашептывает: «Какая ты, ах какая…» (Нет, это не Зевсово, это… к Левке пора, наверное.) Глаз не видно, видно только – огонь извивается, избегая взгляда Кроноборца.
Боится.
– Здесь, к югу недалеко, пешему смертному – полдня пути. Большое такое селение. Мой гонец должен был встретиться там с послом от лапифа Атанаса…
Посейдон хрюкнул недовольно – то ли вино кислое, то ли слышал что-то такое об этом царе древолюдей. А кто не слышал, опять же? В битве на Полынном Поле сгинул его отец (за что сынок, надо полагать, был ему очень признателен), и все эти годы царь мямлил, посылал воинов мало и не самых лучших, где мог – откупался овцами, или сукном, или еще какими дарами, и Ирида как-то прощебетала, что вот, слышала от Мома-Насмешника, брата Аты, что этот лапиф ищет, как бы укрыться за широкими плечами Крона…
– Почему в селении?
– К себе во дворец он нынче наших послов не пускает. Только если на чужой территории.
– Переметнулся, значит. – Посейдон сделал добрый глоток.
– Да, окончательно. Но если на чужой территории – согласился. С-снизошел…
Нежное шипение с губ, которые воспевают в страстных песнях нимфы. Огонь съежился, посинел – огню стало холодно.
– Чем кончилась встреча?
– Встречи не было. Мои посланцы прибыли в селение раньше. Они не успели даже попросить встретить их как гостей.
И поднял глаза – серые, как гневное море. На, мол, брат, смотри, если тебе оно надо. Смотри – я явился к ним в обличии бродячего сказителя, и…
– Хайре, досточтимый, хайре! Ты вовремя. Мы дадим тебе пищу и ночлег и позволим выступить перед дорогими гостями, если они захотят тебя слушать. Но сперва восславь вместе с нами великого Крона, Повелителя Времени!
Зелень плюща и фиговых деревьев. Ильмы над добротными домами. Плешивый староста маслится от чести, которая посетила его селение – посланец царя Атанаса, сам…Окровавленный алтарь и насаженные на колья головы, в юношеских глазах отпечатался отчаянный крик – их травили собаками, и женщины и дети избивали их камнями за одно только слово: «Крониды…»– Оборванец! Кусок овечьего дерьма! Расплату он обещает?! Твои Крониды трясутся на своем Олимпе. Брысь отсюда, пока сам не лег на алтарь…
Посейдон поперхнулся, выпучил глаза.
«Ку-ку», – весело заявила птаха.
– И ты их не убил?
Наверное, Зевс все-таки что-то говорил, пока я всматривался. Зевс пожал плечами. Он все улыбался – задумчиво, трепетно. Всматривался в даль – что видел там?
Разоренные селения людей века медного? Вырезанные племена сатиров? Надругательства над нимфами?
Это ширится, как пожар, – вот что видел. Это охватывает ряды наших бывших союзников. Были союзники, теперь отступники. Они думают, что война уже кончилась. Что Крону осталось только протянуть руку и сжать в кулак победу. И вот их присяга Повелителю Времени – затравить всех, кто произносит «Крониды». Они