Аид. Любимец судьбы стр. 129
и поведение Зевса – ладно, понятно… Взгляд Убийцы – вот что…
– Я вот все не понимаю – зачем он взял с нас эту клятву? – вдруг спросил Посейдон. – На что им Кронид на троне? Своих, что ли, у них там нет?
Вот что не так. Открытое предупреждение в глазах. И невозможность сказать подробнее – даже глазами.
– Кто знает – может, и нет. Меня больше волнует – почему Зевс так легко дал эту клятву…
Что ты смотришь на меня, брат, будто у меня за спиной белые крылья полощутся?!
Черногривый и правда смотрел. Странно искривил губы – будто хохотать хотел, да потом раздумал.
– Аид, тебе выспаться надо, что ли. Если уж я понял… Он поклялся, потому что клятва не имела никакого смысла. Крон собрал свои рати. Отбиться у нас не выйдет. А это, что Эреб сказал… додумался там Зевс, о чем речь, или нет, а только – тоже не выход. Понимаешь? Не сядет Кронид в мире этом подземном. И нигде не сядет. Вот дойдут они до Олимпа… а потом уже никто нигде не сядет. Ну так того… вино-то будешь?
* * *– Считаться!
– Не буду считаться, у тебя считалка уродская!
– Сам урод!
– А вот и не урод! Сказал – я за Кронидов!
– Еще чего. Ты на свою рожу посмотри – тебя только в Тартар…
– В зубы сейчас дам!
– Подземный! Подземный! Иди играй за Крона!
– Ну и буду за Крона, значит!
– Ну и предатель!
– Сам предатель! А я за Кронидов. Мой папка за Кронидов, и я за…
– А ну, брысь!
Чумазые лица поднялись на голос. Ватага мальчишек разноголосо ойкнула и кинулась по двору подальше.
От черной тени – на солнце. От черной славы – поближе к тетеньке Гестии с подружкой. А оттуда можно и язык показать – этому, как его, про которого все шепчутся, а по имени – непонятно как…
Откуда на Олимпе соплячни успело наплодиться? Главное, непонятно чьи, все на разные лица, а наглости – будто Хаоса дети.
Деметра жалуется, что у нее в саду на каждом дереве штук по восемь таких висит, сгонять не успевает.
Смоквы, камни, самодельные копья (одно и настоящее – стащили у кого-то, втроем поднимают) – мелькают в воздухе. Кулаки, волосы разных цветов, смуглые спины, гримаски…
Не нужно было вообще выходить. Мне бы к себе уползти – в тишину и темноту, может, мысли перестали бы мельтешить, как крылья Гипноса. Только где ж там уползешь: припрется не просыхающий в последние дни Посейдон, будет петь и предлагать выпить. В коридорах – ошалевшие лавагеты, Эвклей, Прометей, Ирида с новостями сразу отовсюду… В конюшне – и то не скрыться: там Фемида. Что в конюшне делает Фемида, спрашивается, если я считал ее покинувшей Олимп?! Стоит, смотрит с укоризной, из глаз – что-то про Офиотавра…
Взять колесницу, забрать свои отряды… зачем? Страх больше не нужен. Страх нынче бессилен. Страх скоро поползет к Олимпу кроновыми ратями – в войну поиграть.
– Не показывай дяденьке язык. – Это озабоченный голос Гестии. Плечистый мальчишка с глазами Посейдона только нос морщит, но тут подает голос подружка сестры:
– А то останешься без языка.
Стикс. Это если по голосу. А по виду – так