Аид. Любимец судьбы стр. 168
лезущие в глаза волосы. Посейдон задумчиво пробегал пальцами узоры на деревянной чаше.
– Аполлон и Артемида – это от Латоны, ее ты должен знать, она тут бывает… бывала. Теперь, Гера ее если увидит – Олимп трясется. Они после Ареса лет через двадцать, что ли, родились… а ушлые детки. Лучники – промаха не знают. Гера на мать их дракона напустила, так Аполлон его пристрелил. Можно сказать, сам еще в пеленках был… Ну, а то, что Гермес потом у него коров украл, – это они, конечно, по-братски разъяснили. Гермес ему еще лиру подарил… Да не смотри ты так! Как могу рассказываю!
Я дернул щекой и отвел взгляд. Посейдон тут при чем…
– Так вот, послали Гермеса за Гефестом. А тот ни в какую, несколько месяцев упрашивать пришлось. Потом Гермес его на скорую руку споил и приволок на Олимп. Тут Гефест Геру, значит, освободил, помирился с ней, в подпитии-то… ну а младший его с ходу как сына признал и в жены хотел Гебу дать…
Посейдон немного посидел, глядя на меня. Потом пробормотал скороговоркой:
– Это тоже их с Герой дочь. Я просто на случай, если ты вдруг не знаешь. Ну, не угодила ему Геба, он еще на Афину заглядывался… сошлись на Афродите. Во…
Он помолчал и заключил:
– Да, тебя давно не было.
Нектар не лез в горло. Я не появлялся на Олимпе почти столетие – восемьдесят девять лет, если точнее. Вместо этого я метался по всему миру.
Невидимкой большей частью, оставляя по себе жуткую славу.
Смертные шептали, что Зевс стал всеслышащим и всекарающим: едва только соберешься перейти на сторону Крона – твою голову наутро найдут отдельно от тела. И головы твоих лавагетов. Это в лучшем случае. Бывали намеки пострашнее – вроде жен, обращенных в воронье, проросших из сыновей деревьев, спаленных домов…
В бою опрокидывались колесницы тех, кто присягнул Повелителю Времени.
Леденил сердца беспричинный ужас, от которого обращались в бегство войска.
У правителей не оставалось выбора: они поворачивались лицом к Зевсу.
Зная, что Крон будет мстить за предательство, они готовились драться до последнего.
Повелитель Времени мог рассчитывать только на титанов, на свой серп… и на бессмертных.
Но с бессмертными я тоже не раз и не два перешел ему дорогу.
Я был у тельхинов – два года убил на то, чтобы выбить из них хотя бы невмешательство.
Был на Пелопонесе – и там поубавилось военных лагерей.
Был у Океана – и услышал, что Посейдону удалось перетянуть на нашу сторону еще нескольких титанов моря…
Я был у лестригонов, я видел кладки драконов в пышущих жаром вулканах (четверка едва успела унести меня оттуда: хтоний не спас), я дрался, и дрался, и дрался, не снимая с головы шлема, срывая войскам Менетия захват плодородных областей Эпира, не выпуская Кроновы войска с Фессалии…
Я был на краю света, и мой шлем обдавали соленые брызги. Я не был на Олимпе. Мне хватало знаков, доносившихся со сплетнями и вестями, иногда – с Иридой.
Столетие малых войн. Фессалия стала местом коротких боев и стычек. Мелькали молнии Зевса – и устрашенные рати Крона катились вспять, к Офрису. Являлась подмога кроновым ратям в другом месте – и отступали наши