Аид. Любимец судьбы стр. 190
элита, отборные войска из титанов и тварей подземного мира, которых пестовали специально к этой битве…
Волна хлынула навстречу войне. Сила – к силе.
Протянулись руки первенцов Земли к недрам матери – к скалам. Взлетело крошево, взвизгнули камни – складки на теле Геи – и взвились в небо легче бабочек.
Титанам и их подручным на головы.
Еще и еще.
А там уперлись не на шутку: мол, Сторукие или нет, а мы – тоже дети Геи и чего-то стоим.
Ну, Сторукие. Ну, мы в ужасе.
Ну, дальше-то что?
Сила – на силу. Осколки земли – в небесах. Небеса вот-вот осколками падут на землю.
– Ламп! Брооооойт! – стонет с неба Гелиос. – Стоя-а-а-ать, заразы!
А лошади всхрапывают и бьются в упряжи: вот-вот понесут колесницу, перевернут, разобьют о летящие в небо камни…
– Не на-а-а-адо! Не на-а-а-адо! – в тон Гелиосу кричит Земля, когда из нее вырывают очередной кусок.
Молнии и стрелы дождем с нового неба – вперемешку. Размахивает молотом Гефест, на лице – радость несусветная, похоже, Хромец решил, что он нынче в кузнице. «Поддай огонька! Аха!»
Натянутая тетива в груди: Ананка, что ж ты молчишь за моими плечами?! Или ты тоже закрыла глаза и заткнула уши, обратилась в бегство, предоставив нам решать самим?
Не вынесла мелодии этой битвы – такая, небось, не снилась Аполлону!
Обезумевшими кифарами орут стрелы, протыкая живую плоть. Ритм – в ударах Гекатонхейров. Золотыми и серебряными струнами расплескиваются молнии из рук Зевса, который и сам-то уже – живая молния…
Копья Ареса и Афины – тяжелые тимпаны.
Не расстающаяся с мечом Гера – свирель.
Пан, козлоногий сын Гермеса, неподалеку яростно топчет противника – ага, как же, мирный. Хорошо, если хоть и впрямь противника топчет. «Кхерееее…» – хрипит противник, и песнь боя послушно принимает его взнос, вплетает в себя.
Треск и взвизг дракона – голос подал трезубец Посейдона.
Меч у меня в руках не замолкает, изо всех сил подпевая брату – то ли рогом решил заделаться, то ли тоже под тимпан. Крики противника, тяжкий рокот из недр, сотрясающий все живое, стоны земли, не могущей выдержать ярость Перворожденных – все сливается в единую песнь, и я невольно спрашиваю себя: неужели это – песнь победы? Или – Песнь Небытия?
И голос за моими плечами оживает и отвечает едва различимым шепотом (который тоже вплетается в музыку хаоса над боем):
– Это – песнь края…
Край… край! Сила – на силу.
Молнии – упрямо ссутуленные плечи кроновой гвардии. Неистовство Сторуких – голод демонов. Скалы – щиты и копья. Боги – титаны…
Словно натянутый канат, слишком туго сплетенная мойрами нить: упадет маленький камешек – порвется равновесие в клочья…
Не камешек – стрела. Откуда уж взялась – непонятно. Говорили потом, титан какой-то послал… А может, Аполлон. Кто там в неразберихе боя разберет.
Появилась стрела. Свистнула в воздухе воплощенной Ананкой. Воздух прочертила лениво, словно выбирая: кого бы мне вот сейчас, чтобы уж – надежно? Афину, может? Гермеса? Аида?
Помедлила и воткнулась Пану в волосатую ягодицу.
Такого звука Уран не слышал со дня своего рождения.
Гекатонхейры – и те вздрогнули и начали горы себе под ноги ронять.
Титаны и боги оружие побросали.
Кто был смертный –