Аид. Любимец судьбы стр. 201
матерью объясняться…
Соломенные усы титана вдруг раздвинулись в усмешке.
– Гордишься собой, сын Крона? Напрасно. Нынче у карателя и казненного одна судьба. И тебе держать на плечах непомерную ношу. Только покараешь ты себя сам. И это никогда не воспоют аэды.
И замолк, уставившись в непроглядную даль, только глаза посверкивали синим прозрением.
Что не так с этими сыновьями Япета – непонятно. Прометей носится, не замечает мрачнеющего взгляда Зевса, тоже пророчествами фонтанирует. Эпиметей с Аресом и то не боится сцепляться – ох, потерпит он из-за своей несдержанности! Менетий еще где-то скрывается, но скрываться долго у него явно ума не хватит…
Взгляд Атланта, исполненный непонятного знания, жег спину до возвращения на Олимп.
Пир там продолжался, но встретившая нас Афина хмуро сообщила:
– Праздник скоро кончится. – И пояснила, не сдержав раздраженного жеста: – Потому что опять начнется битва!
Что за битва – разъяснилось только в самом зале. Оказалось, что после чьего-то заявления о том, что пора строить мирную жизнь, Мом-Насмешник подал голос из-под лабриссы, торчавшей над его головой:
– А как ее строить? Где наши цари, где вожди? Прежние – в Тартаре! Кто управляет нынче землей, небом и морем?
Тут поднялась Гера. И понятно, что ответила на такой вопрос.
Потом встала Амфитрита. И произвела гневное уточнение: Кронид-то не один, или забыли? Зевс воевал не в одиночестве! Крона победили вдвоем!
Тут в зал вошел я – еще одно уточнение, – и все озадаченно примолкли.
– Втроем, – ледяным голосом подвел итог сам Зевс. – Трое вождей вели войска. Трое Кронидов. Трое клявшихся…
«На скале над бурей», – прозвучало в его глазах.
– И власть над миром должно делить на троих.
При попытке Мома предложить нам показать свою удаль в соревнованиях, Громовержец все-таки исполнил обещанное: ударил молнией. Правда, не всерьез, но Правдимому Ложью хватило, чтобы замолчать.
– Это будет жребий. – Голос грозой прокатился над пирующими, и хмель вынесло вон откуда-то налетевшим ветром. Громовержец встал, обвел всех ясными глазами – будто и не пил. – Ананка уже промолвила свое слово. Дадим ей высказаться еще раз. Жребий на троих.
Все бы тебе жребии, брат. Двести лет назад не взяли, теперь брать будем?
– Когда?
– Завтра на рассвете.
Дольше бы ты не выдержал, младший? Ждать слов Ананки тяжело.
Теперь тишина царила полнейшая. Дрогнул Аполлон – задребезжали струны кифары. Бледная сидела Гера. Афина заинтересованно нагнулась вперед – только она и осмелилась разомкнуть молчание.
– На какие же части вы разделите мир? Небо, земля и море?
– Земля – удел смертных и Матери-Геи, – отрезал Зевс. – Она принадлежит всем.
Хоть и будет подчиняться тому, кто получит небо. Все мы будем подчиняться тому, кто получит небо, тому, кто станет выше…
И ведь не мог же он забыть о договоре, заключенном с Эребом, о клятве…
– Третьим станет подземный мир.
Мом захихикал что-то из угла, что вот зачем жребий-то при таком разделении, но скосился на лабриссу над своей головой. Замолчал.
В роли носителя раздоров на этот раз выступил Арес.
– А кому тянуть первым?
Уберите из зала оружие, боги. Иначе и впрямь начнется… по словам Афины.
– Что за вопрос? – вспыхнула Гера. – Кто был предводителем? Кто – первый среди братьев?!
– А как ты определишь, кто из них второй и третий, о Пышнотелая?