Аид. Любимец судьбы стр. 204
каждого из нас пока – три возможных жребия и три пути.
– Какой из них – мой?
– Какой ты хочешь взять?
– Тебе знать лучше. Ты – Ананка.
– И ты примешь то, что я скажу тебе?
– Я помню твои слова. О том, что с тобой не нужно бороться. Только принимать.
Она замолчала. Вздыхало море, и наконец начали долетать с соленым ветерком песни нереид: сегодня это было не обычное протяжное пение, а ликующий хор.
– Это хороший ответ, Аид-невидимка. Знаешь, иногда я делаю подарки. Хочу подарить тебе кое-что к завтрашней церемонии.
Руки коснулись прохладные пальцы – на миг сжалось сердце. Легким звенящим зудом отозвалась правая ладонь.
– Это шанс. Завтра ты сможешь взять тот жребий, который захочешь. Помнишь, я говорила тебе? Попроси меня – и стану какой пожелаешь. Определи сам, какая я с лица. Возьми.
Море плеснуло удивленно и заиграло красками неистовей. Небо ласкалось к нему бархатом ночи и ясным светом звезд.
Далеко под ногами смолкали, ложно смирялись в бездне низвергнутые в Тартар титаны.
Я сидел на песке, глядя на волны, облизывающие ноги, и сжимая в горсти воздух – а может, дар, который не всегда дается даже богам: решать за самого себя.
Верно, я пропустил тот момент, когда волна вынесла на берег рядом со мной Левку. Очнулся от прикосновения морского гребня к волосам.
– Как мрак Эреба. – Я вздрогнул от этого сравнения, и она, ойкнув, убрала гребень. – Прости, я буду нежнее. Нет, не буду петь о победителях, спою о том, как звезды смотрятся в море. Знаешь, ты сегодня очень красивый. Только печальный, как ночные цветы, – это усталость, да?
– Нет, – разлепил я губы. – Это у меня характер скверный.
Смех расцветил ночь серебром, и Левка прижалась к моим губам.
В самом деле – скверный. У всех победа – у меня морда мрачная. У всех – отца свергли, а у меня – «Рано или поздно». Они там сейчас пируют и в сотый раз подвигами хвастают – а я тут воздух в горсти сжимаю.
Время идет как должно. Этого уже не отдалить – завтра, завтра…
«Решшшится… реш-ш-ш-ш-шится», – все сильнее накатывали волны.
Нет, поправил я, осторожно сжимая в горсти невидимый и неосязаемый, но драгоценный шанс. Не решится.
Решу.
* * *Братья явились ко жребию хмурыми. Сперва я связал это с излишним усердием на пиру, потом устыдился: тот же Посейдон может неделю драться, потом еще неделю – пировать, а потом может на недельку к нереидам завалиться, и все с хорошим настроением.
Про младшенького уж и не говорю – его энергии и энтузиазму можно позавидовать.
Но вот чтобы оба пришли к церемонии с моим выражением лица… Никак, невозможность выбирать замучила?
– Мойры сказали, что кто-то возьмет жребий обманом, – разъяснил Зевс.
Гера хмыкнула – от нее иного и не ожидали. Аполлон, томно развалившийся на своем троне, вскинул брови: «Нам-то что? Заканчивайте быстрее». Гестия рассеянно играла с угольком на руке и не обратила внимания на громкое заявление.
Стикс, которая, благодаря извечной справедливости должна была проводить жеребьевку, повернула голову от центра зала, где уже стоял стол и покрытая белым полотном чаша жребия.
– Вы ходили к Мойрам?
– Я ходила, – дала неожиданный ответ Афина. – Хотела узнать, будет ли