Аид. Любимец судьбы стр. 4
– сильнее.
– Ик…
После третьего раза что-то вовне проревело, что у меня отвратный характер. Или после четвертого?
От напряжения взвизгнули мышцы, боль хлестнула волной, задавила ярость, но я продолжал метаться и биться, биться и метаться… Потом падал в полузабытье (полностью забыться не удавалось никогда), но приходила ярость, толкала, поднимала на ноги – и я вставал и бросался, падал и вставал опять…
– Ты упрям, маленький Кронид.
Наверное, это сказал я. Здесь же все равно больше никого нет. Правда, с собой я пока не пытался разговаривать – чего доброго, с собой и поссоришься.
– Ага. Еще у меня характер скверный.
Смешок взрезал темноту, как зарница – небо. Я помню зарницы. Уран-Небо разбрасывал их, когда мать несла меня, недавно родившегося, к отцу – на пир, которым он отметил появление наследника, ставшего главным блюдом.
– Раскаленный металл перестает вспыхивать – и иногда становится крепче камня… – Голос задумчив и… не мой. Откуда младенцу, который не успел прожить и дня, знать о металле? В памяти – только сказка, касания рук, море, небо, пасть…
– Ты кто?
– А ты сам-то на такой вопрос ответишь?
Очень даже отвечу. Я вроде бы – мальчик и сын Крона Криводушного, который – зараза. И у меня характер скверный.
– Имя у тебя есть?
– Много имен. Но обычно меня зовут Ананка. Ананка-Судьба.
Повеяло холодком среди обжигающих стен батюшкиной утробы.
«Ананка-Судьба, рожденная из Хаоса прежде всех», – услужливо подсказала память голосом матери.
– Зачем пришла?
– Посмотреть на тебя.
– Что? Посмотрела?
– А я тебя не вижу. Тут же темно, хоть глаз выколи, – вот тебя и не увидеть. Аид-невидимка.
И засмеялась, но не обидно, а весело. Аж самому захотелось. Попробовал… Забыл. Или все-таки не умел?
– А как зовут тебя, маленький Кронид?
А никак меня не зовут. Мать мне имя придумать не успела, а отец и придумывать не стал. Крон, Повелитель Времени, натура практичная и свою стихию тратить не любит. Принесли – сожрал. По животу похлопал и подытожил – мол, хорошо пошел первенец. Кажется, еще запил чем-то пахучим. Зараза.
– Никто меня не зовет. Меня некому звать. Ты зовешь «Аид-невидимка»…
– А знаешь, почему я пришла?
– На меня посмотреть, только не видишь почему-то.
– Ну, тогда это честно, маленький Кронид. Ты ведь меня тоже не видишь.
– Другие видят?
– Очень немногие. И нечасто. Видеть свою Судьбу – это, знаешь ли, не всегда приятно.
Голос у нее невеселый. Будто ее тоже во младенчестве сожрали. Или, например, ее колыбелью тоже стали тьма и безвременье.
– Значит, они тебя слышат?
– Слушать свою судьбу умеют еще более немногие, чем видеть ее…
– Почему?
– Потому что они слишком хотят все сделать по-своему. Слишком себялюбивы, чтобы слышать мой шепот. Слишком горды, чтобы следовать советам и искать окольные пути. Они умеют только бороться… как твой отец.
Помолчали. Безвременье вокруг смешивалось с тьмой, тьма душила безвременье. Им не надоедает быть частями единого целого.
– Значит, у него – тоже Судьба?
– У всех.
– И он хочет с тобой бороться?
– Не надо со мной бороться. Пожалуйста, не надо со мной бороться! Мир еще так молод, а я уже так устала… с вами, глупцами, бороться. Побеждать. У меня ведь тоже – Судьба… предназначение.
– А что с тобой делать тогда? Любить?