Библиотека

Аид. Любимец судьбы стр. 8

Размер шрифта
-
+
Тема

или звезды другого цвета?

Пасть – черно-красная – не закрывается, где ж тут закрыться, когда столько зубов. Не зубов даже – толстых, крепких игл.

Лапы – мощные, трехпалые, с кривыми когтями – словно от другого зверя. Черно-серебристая шерсть ощетинилась вдоль холки, на границе с чешуей. Шипастый хвост.

Перетекают с места на место оттенки, во тьме стараются потеряться… И я перетекаю, сжав кулаки; движемся, словно в танце, описывая полукруг.

Я не видел таких тварей во снах. Откуда здесь? Или тьма отцовской утробы таит больше секретов, чем кажется?

– Узнаешь… последыш…

К выпаду я был готов.

Ушел влево, пяткой проскользив по знакомой залысине, нырнул в тьму – родную колыбель, в крови вскипел азарт игры: ну, что ж ты, тварь? Поиграем?

Ага, поиграем, отозвался удар сзади и слева. В догонялки-разрывалки – валяй?

Двое.

От когтистой лапы над лицом увернулся, продлив падение; свистнул где-то в темноте хвост – по щеке потекло теплое. Рыкнуло у левого плеча: соткалась из серо-алых точек вторая тварь… или первая?

Уйти… уползти… отсидеться. Зарыться в ворох полуистлевших вонючих шкур, чтобы не учуяли. Забиться между валунов, в пыль, закопаться в кости и одеревеневшие ветки…

Давай, согласился третий вихрь, загораживая дорогу. Прячься, а мы поиграем. В находилки-кусалки. Или в травилки-удушилки.

Третья тварь была крупнее первых двух – голова выше моей. «Вожак», – вспомнилось или придумалось слово.

– Боишшшшься?!

Шипение обдало лицо ветерком. Я помню ветер. Он обдувал лицо, когда мать несла меня, едва родившегося… Бледного золота из глаз на морде вожака стало больше, когда мои губы поползли в ответный оскал. Куда более кровожадный.

– С чего б?

Тьма налилась новыми оттенками, резче обозначила краски и предметы. Я не отводил взгляда от двух лун в глазах у твари передо мной, а четыре другие луны обступали с боков – плыли, крались, стелились. Подбирались на расстояние прыжка.

Прыжок – а потом игра: кому первому достанется добыча. Беззащитная добыча, которая побеспокоила Крона. Добыча, которую Крон приказал усмирить. Ничего, что бессмертен, – не очень-то побуянишь, когда твое тело втроем рвут клыками.

Он замешкался, прежде чем броситься, – или я оказался настолько быстрее?

Тьма обняла, закружила, услужливо толкнула в руку что-то острое, источенное соками времени.

Мрак поддержал неокрепшую детскую руку, вцепившуюся в горло первой твари. Смешок Ананки сверкнул – направил лезвие в ладони. Брызнуло – горьким, едким, багрянец с жилками прочерни…

Мрак в глазах. Мрак – глаза. Мрак – все и во всем, захочу – и стану новым его оттенком… Это он – не я. Это он – и я…

Потом содрогнулась твердь под ногами и закричал отец. Смешно, он орал вовне так, будто рожать собрался, или словно в стену его утробы ударило что-то покрупнее меня, или будто кровь, толчками вытекающая из разодранного горла чудовища, пропекала ему желудок.

Второй гад был глуп: он решил кинуться на меня сверху, не понимая, что и там – тьма, что она окружает его, а значит – его окружаю я.

Хрустнула и прорвалась под пальцами перепонка. Лезвие, подвернувшееся под руку, потерялось; ничего, можно просто придавить коленом к скользкой, мягкой поверхности под ногами, стиснуть шею… не пальцами, нет. Обволакивать – со всех сторон. Проникать внутрь – с каждой попыткой сделать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.