Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие стр. 195
Клеопатра» — дерзкий, авангардистский, спорный. Причудливый и ироничный — более ироничный и, думается, не нарочито активно осовремененный. Хотя это далеко не всегда резонирует устремленности автора пьесы Уильяма Шекспира.
Хаматова верно уловила почерк, манеру Серебренникова: она предельно эксцентрична и вместе с тем необыкновенно притягательна. Рисунок роли резкий, угловатый. Одновременно в юной Клеопатре было и что-то от густого гротеска.
Мне кажется, Чулпан Хаматову трудно представить в классической роли, сыгранной в идеальной классической традиции… Это ни в коем случае не укор, не похвала: только констатация собственного представления об актрисе, которая целиком, абсолютно принадлежит нашему времени.
В фильме «Гарпастум» Алексея Германа-младшего Хаматова играет женщину Серебряного века, убирая всякую романтическую дымку. Свобода нравов, которую исповедует ее героиня, отнюдь не связана, как ожидалось бы, впрямую с образом жизни художественной среды, богемы начала XX века, когда люди предпочитали глубине чувств игру в чувства, нередко перераставшие в подлинные. И нередко оборачивающиеся трагическим финалом.
Героиню «Гарпастума», странную, «нездешнюю», на ее связи с мужчинами толкает одиночество, тотальное бедствие наших уже дней. Она отдается очередному партнеру, точно холодно издеваясь над самой собой, жестоко и беспощадно.
В 2006 году на телевизионный экран вышел многосерийный фильм Александра Прошкина «Доктор Живаго» по одноименному роману Бориса Пастернака. Чулпан Хаматова играла Лару, «любовь небесную» Юрия Живаго. Выбор режиссера удивил многих…
«— Но роман «Доктор Живаго» в разное время читается по-разному, по-другому, — оппонировал режиссер. — Пастернак написал в Ларе историю Ольги Ивинской и создал определенный тип женщины. Белокурая, белая, большая, вся такая русская… Ивинская, одним словом.
Если бы я снимал этот роман двадцать лет назад, то Ларой была бы Маргарита Терехова. Сейчас у нас совершенно другая страна, которая живет вокруг фантома свободы. И, мне кажется, феномен этой женщины, Лары, в том, что это единственное абсолютно свободное существо. Во многом благодаря тому, что она, в общем, иного происхождения, полубельгийка, полуфранцуженка, выросшая в России, по всем параметрам воспитания и даже вероисповедания
— она здесь. А по темпераменту, по реакции, по бесовскому чувству абсолютной независимости и свободы она чужая. И вот эта «чужая», в сущности, и манит всех трех мужчин, Живаго, Комаровского и Патулю.
— И потому вы взяли на эту роль Хаматову?
— Да…»
В интервью режиссера хотелось бы сделать акцент, во-первых, на неожиданной связи имен Маргариты Тереховой и Чулпан Хаматовой. Терехова властно царила на экране в 70-х и начале 80-х годов прошлого столетия. Инфернальная, близкая и далекая, живущая на земле, но еще более в космической дали, она оставалась желанной и недоступной, манящей, подобно звезде, на которую смотришь, подняв голову и зная, что никогда не дотронешься до нее рукой… Терехова могла погрузиться в мистику духа и нравственно очищать, оставаясь не бесплотным духом, а человеком, женщиной, придавать личную окраску тяге ее героини к любимому человеку, открывая для нее новую перспективу в жизни и любви.
Героини Хаматовой почти всегда вступают в конкретный поединок страсти между женщиной и мужчиной, поединок двух характеров, сведенных судьбой в один союз. Иногда это и поединок двух правд, чаще у актрисы это бывает на сцене. Противостояние очень современное…
В «Докторе Живаго» в Ларе есть и понимание мужчины, следование за ним, есть женская самоотверженность… Но — именно в кинематографической трактовке — Лара