Библиотека

Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие стр. 59

Размер шрифта
-
+
Тема

опытом и жестокими утратами женщину. На показе отрывки шли один за другим. Пока на сцене переставляли декорации, Нина, вылетев за кулисы, переодевалась и выходила на сцену уже не только в другом костюме, но и в совершенно ином душевном состоянии. После этого показа ее позиции в институте укрепились. Казалось бы, все о’кей… Но не для Руслановой: ей стало тесно в провинциальном вузе. Манила Москва. Конкретно — Театральное училище имени Щукина. «Щука» в ту пору гремела. Только что ее выпускники стали основой преобразованной труппы Театра на Таганке, перенеся на эту сцену свой дипломный спектакль «Добрый человек из Сезуана», ставший во многом поворотным для театра того времени. Выпускники Щукинского училища снимались в кино, страна знала их: Михаил Ульянов, Татьяна Самойлова, Юрий Яковлев, Андрей Миронов, Александр Ширвиндт… О педагогах училища рассказывали легенды… И Нина Русланова, озаботившись добрым напутствием Ольховского, рванула в Москву.

Где ей было знать, что первым делом педагоги ужаснутся ее южному говору. Харьков — русский город, насильственно присоединенный к Украине после революции. Язык там русский, но отчасти изуродованный, со своими диалектными проблемами. Но даже этот странный говор не смутил замечательных мастеров, Веру Константиновну Львову и Леонида Моисеевича Шихматова, учеников Вахтангова, принявших Нину Русланову на свой курс. Ее яркий талант заставлял их верить.

Курс был отменный — Леонид Филатов, Александр Кайдановский, Владимир Качан, Борис Галкин, будущий актер и режиссер Иван Дыховичный. Нина оказалась в прекрасной атмосфере: сильные и способные сокурсники в творческих вузах, как правило, создают особое напряженное поле. Нина Ивановна говорит, что поначалу тянулась за ребятами, как бы вставая на цыпочки.

Естественно, жилось ей трудно. Стипендия в театральных институтах была мизерной. Русланова подрабатывала ночными дежурствами на станции «Скорой помощи», благо станция находилась рядом с общежитием. Там насмотрелась на великое множество людских бед, столкнулась с сотнями разных характеров. Видела уходящих из жизни, брошенных близкими стариков. Видела тех, кто обезумел в ненависти к другим. Встречала одиноких, безнадежно тянущихся к чужому теплу… Перед ней открывались исполненные боли страницы быта и бытия.

В Москву довольно часто приезжал Ольховский — проведать Нину. «Переживал, все опасался за меня, — говорит Русланова. — У меня ведь смолоду не очень легкий характер. А что? Характер и должен быть Характером! Но Трофим Карпович боялся, что я могу кому-то что-то не так сказать, нагрубить и меня осудят, не поймут… Он-то знал, что резкость моя от трудной жизни, от среды, в которой я выросла. Оберегал меня. Позже меня так же оберегала Вера Константиновна Львова. Мне вообще везло на хороших людей».

Наверное, прожитая жизнь дает Нине

Ивановне право так говорить. Но и она наделена даром вызывать к себе такое отношение: в приближении притягивает ее обостренное чувство справедливости, твердое и по-мужски прочное, ее совестливость. И умение оценить то, что дают ей люди, в том числе и в профессии. По сей день Русланова говорит о своих учителях, мастерах, которые вели ее первые годы. Не только о Львовой и Шихматове…Она называет Этуша, Андрееву, Шлезингера, Русинову, Бененбойма, которые тоже преподавали в то время в училище. Они помогали Нине открывать самое себя, давали играть очень разные роли. Ее дипломными работами были Настя в горьковском «На дне», героиня французского водевиля и персонаж

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.