Библиотека

Акванавты. Неуловимый прайд стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

всякий случай. Если, конечно, они дают свои координаты открытым текстом. Русские дают открытым текстом координаты временных станций.

- Так… - проговорил Дуговский. - Это советское океанологическое судно «Таймыр».

- Да, сэр. Дизель-электроход, семь тысяч тонн водоизмещением, порт приписки - Одесса. Начальник экспедиции Селиванов. Последняя станция в ста восемнадцати милях от нас, норд-норд-вест.

Дуговский тронул клавиш селектора:

- Алло, радиорубка! В срочном порядке свяжитесь с «Таймыром». От моего имени. От имени глубоководного сектора Международного института океанологии. Все, выполняйте.

- Джеймс, если у них на «Таймыре» есть гидрокомбист, они не откажут. Если, конечно, есть…

* * *

Но я об этом еще ничего не знал.

Гидрокомбист, как таковой, в штате научных сотрудников океанологического судна «Таймыр» не числился. Однако он был, хотя и выполнял совершенно другую работу, потому что основная его специальность - гидрофизика. Этим гидрокомбистом и гидрофизиком был я…

Я следил за медленным полетом альбатроса и не знал, что ответить Дуговскому. Передо мной - необъятная океанская ширь, золотая россыпь солнечных бликов.

- Да, - неожиданно для самого себя сказал я. - Согласен.

Селиванов даже не посмотрел на меня. Это хорошо, по крайней мере не придется отводить глаза в сторону. Дуговский слегка оскалил крупные вставные зубы - должно быть, хотел улыбнуться. Сказал:

- Вы мне симпатичны, Соболев.

Я посмотрел на низкорослого Дуговского сверху вниз и ничего не ответил.

Селиванов смял сигарету и машинально сунул в карман.

- У меня не хватает людей.

- О, я высоко ценю ваше благородство! - поспешил заявить Дуговский.

- На кой черт мне эта оценка, если некому будет работать, - спокойно возразил Селиванов, разглядывая его сандалии.

- Но у вас на «Таймыре» пять гидрофизиков!

- Двое из них на больничных койках. Вот он знает, - небрежный кивок в мою сторону.

Я промолчал. Селиванов беззвучно шевельнул губами, сделал рукой неопределенный жест и спустился по трапу на ют. Оттуда доносились возбужденные крики: морские геологи поднимали грунтоотборочную трубку с образцами донных осадков.

Дуговский благодарно сжал мой локоть худыми потными пальцами.

- Собирайтесь. Я буду ждать вас в шлюпке. Прошу прощения, но время не терпит…

Я спустился в каюту, собрал чемоданчик и пошел прощаться с товарищами. Фотографию Лотты я так и оставил на столике. Оставил, потому что не мог больше видеть ее внимательные серые глаза и скрытое в них обещание…

Селиванов сдержанно пожал мне руку:

- Ну… ладно, увидимся еще. С Дуговским там поосторожнее - мне кажется, у него на станции крупные неприятности. Юлит, недоговаривает. Черт нас дернул встретиться с «международником».

Знойную тишь всколыхнул хриплый бас корабельного гудка. Белый нос судна украшен странным названием: «Cradle». «Колыбель», если перевести с английского.

Уже четыре часа я нахожусь на борту судна Международного института океанологии. Дуговский, видимо, забыл о моем существовании. Сижу в шезлонге под белым тентом шлюпочной палубы, пытаюсь читать.

Покачивает… Эту скорлупку покачивает даже на малой волне. Недаром ее умудрились назвать «Колыбелью». Впрочем, суденышко уютное, чистенькое - «международники» любят комфорт. Тишина, ощущение благополучия, степенности во всем… Нет, у нас на «Таймыре» обстановка другая: грохот лебедок, загорелые спины ребят, беззлобная перебранка, спуски глубинных приборов - сумасшедшая, выматывающая нервы работа, зато по вечерам - научные диспуты вперемежку с откровенным зубоскальством и холостяцкие песни под банджо…

Но все это вдруг

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.