Алексей Ботян стр. 103
2-х дней, старательно скрывая от населения свои потери. В течение месяца Бонецкий лес был необитаем».
Заметим, что тогда вновь отличился Алексей Ботян. Читая документы, думаешь, что этот человек был не то что двужильным, но каким-то многожильным, что ли, не знающим усталости, страха и сомнений. А может, это он усилием своей воистину железной воли подавлял все прочие чувства?
Было похоже, что отряд всё-таки сумел оторваться от преследователей. Для того чтобы продолжить форсированный марш по тылам гитлеровских войск, необходимо было точно проложить маршрут. Кто мог это сделать? Конечно же, неутомимый Ботян! У него ещё автомат после боя остыть не успел, а майор
Карасёв не то что приказал — давать приказ, который реально невозможно исполнить, запрещено уставом, — но попросил:
— Алексейка, ты понимаешь — надо!
— Ты меня агитируешь, что ли? — усмехнулся Ботян.
С Карасёвым они были ровесники, да и за линией фронта требования дисциплины были совсем не такие жёсткие, как во фронтовых войсковых частях. Поэтому там общались по-простому, без «щёлканья каблуками». К тому же во время этого похода Ботян исполнял обязанности начальника штаба, то есть фактически относился к руководству отряда, хотя и продолжал носить гордое звание рядового.
Об этом эпизоде его боевой деятельности свидетельствует архивное дело «Курган»: «Будучи некоторое время начальником штаба соединения, тов. Ботян умело организовал марш соединения по Западной Украине, а также умело организовывал боевые операции».
Но, несмотря на все свои успехи, Алексей не хотел официально занимать такую должность и постоянно просил освободить его от исполнения штабных обязанностей, в полном смысле слова рвался в бой, хотел действовать «в поле», как это называется у разведчиков.
Кстати, когда мы разговаривали с Валентином Ивановичем, он объяснял это так: «Ботян — диверсант до мозга костей! Он другой судьбы для себя не мыслил. Его учили в диверсионной школе по линии 4-го Управления, „натаскивали“ в боях под Москвой, ну и так далее… Он ведь даже когда ушёл на пенсию, то ко мне приходил, спрашивал: „Ну, Валентин, когда мы чего-нибудь такое?..“».
— Это что значит?
— Чего-нибудь… Вы лучше у него об этом спросите, — с загадочной улыбкой ушёл от ответа наш собеседник. — Всё равно не скажет!
Однако вернёмся в 1944 год, на территорию Польши, в тыл германских войск.
— Чего меня агитировать? — отвечал тогда командиру Алексей. — Нужно, так пойду!
В том же деле «Курган» о последующем написано предельно кратко: «14 апреля 1944 г. вышел с группой в глубокую разведку в район города Янов, обеспечивая продвижение соединения».
Можно сказать: ну и что? Ну, сходил… Но прочитайте ещё раз, после каких боевых дел возглавил Ботян разведывательную группу! Ведь после боя у всех было только одно желание: отставить в сторону автомат, сбросить с себя всё снаряжение, напиться воды, потому как в той напряжённейшей обстановке ничего другого позволить себе было нельзя, как бы того ни хотелось, затем рухнуть на землю и спать-спать-спать! А он ушёл в разведку…
Как это назвать? Повседневный подвиг, что ли? Ведь там, за линией фронта, в условиях почти непрекращающегося боя, подвиг стал нормой жизни. Явлением не то что обыденным, но каждодневным, привычным.
Вот и про ту разведку, когда в ночь на 15 апреля Алексей увёл в неизвестность свою безумно уставшую маленькую группу, партизанские командиры Карасёв и Перминов написали руководству Комитета госбезопасности только