Алексей Ботян стр. 141
Николаевич, и видно было, что даже много десятилетий спустя это не оставляло его равнодушным.
Чувствовалось даже, что некоторая обида на прежнее своё руководство у него всё-таки оставалась. Или это просто была боль за нереализованные возможности? Ведь, к огромному сожалению, в послевоенном Союзе на те ответственные посты, которые совсем ещё недавно занимали герои войны, смелые, инициативные и решительные люди, вскоре стали приходить разумные и достаточно осторожные чиновники-тыловики.
Впрочем, тогда Алексей пока ещё жил перспективами, не сомневаясь, что о нём вспомнят. Но и спокойно сидеть на месте — с его-то неуёмной энергией! — он не мог.
Всё ещё не до меня? Ну ладно, я сам найду, как с пользой скоротать время!
«Вот я и задумался, — с улыбкой рассказывал Алексей Николаевич, которому явно было приятно вспоминать свою молодость, пусть и совсем нелёгкую, — сколько же я ещё буду слесарем работать? Не весь же век! Надо куда-то выходить. Оказалось, что в нашем городе можно получить среднее техническое образование — здесь находилась так называемая Высшая промышленная мотостроительная школа. Конструкторский факультет. Но для того чтобы туда попасть, надо было закончить ФЗУ, а для поступления в ФЗУ следовало иметь минимально восемь классов. К тому же надо было получить рекомендацию мастера — оттуда, где ты работаешь. Но это, как понимаете, для меня было самое простое… Кстати, мастером там, где я работал, был немец — они не всех немцев выселяли в Германию, в Чехословакии оставляли тех, у кого были смешанные браки. Очень хороший человек был и мне всё сразу сделал. Но ведь никаких документов об образовании у меня не было, не говоря о том, что никакого ФЗУ я не кончал. Ну, прихожу я туда, в эту самую школу, говорю, что я реэмигрант, приехал с Волыни — не из России, нет, нас так и называли „волынские чехи“, и хочу быть полезным своей Родине, Чехословакии. Но директор, или кто там, говорит: „Надо вам ехать в Прагу, в Министерство высшего и среднего образования, чтобы нам дали команду!“».
Известно, что чехи — формалисты не хуже немцев. «Буква закона» для них на первом месте. Ботяну пришлось ехать в Прагу, а так как человек он решительный и горячий, то и рванул он туда буквально сразу же, не мешкая. Рвануть-то рванул, а в министерстве оказался неприёмный день. Но разве такие мелочи могли остановить Алексея?
«Сказал я дежурному, что я — несчастный человек! — рассказывал Ботян. — Мол, родители мои погибли, я сам приехал на родину — теперь хочу образование получить, а все бумаги мои сгорели… Дежурный по министерству мне посочувствовал и позвонил какому-то референту. Ладно, ответили дежурному, пусть подходит. Я поднялся наверх, на какой-то, не помню, высокий этаж, откуда вся Прага целиком была видна. Лето было, очень всё красиво! Вообще, Прага — это прекрасный город! Вошёл я в тот кабинет, куда мне было сказано, мне там всякие каверзные вопросы задавать стали, но я-то знал, как ответить: я приехал на родину своих предков, хочу быть полезным родной Чехословакии!»
Вроде бы ответы эти понравились. Но тут вдруг собеседник спрашивает у Ботяна, состоит ли он в партии. Вопрос этот совсем не так прост, как кажется. В Советском Союзе Алексей сразу и честно бы сообщил, что является коммунистом. Во-первых, это было