Алексей Ботян стр. 83
часто ездил по континенту, заводил связи среди крупных чиновников, представителей военной и аристократической элиты Латинской Америки, в деловых кругах…»
Казалось бы, чем могли помочь «преуспевающему латиноамериканскому бизнесмену» опыт «партизанской» деятельности, школа ОМСБОН? А ведь именно этот опыт открыл для бывшего комиссара очень серьёзные оперативные возможности.
«Михаил подружился даже с парагвайским диктатором Стресснером. Будучи в прошлом офицером германского вермахта и знатоком стрелкового оружия, хозяин Парагвая однажды увидел, как метко стреляет элегантный коммерсант, и пришёл в неописуемый восторг. В дальнейшем он неоднократно приглашал Михаила поохотиться на крокодилов. В беседах с разведчиком был предельно откровенен. Подобной „чести“ удостаивались лишь избранные.
В результате хорошо налаженной разведывательной работы от нелегалов регулярно поступала актуальная политическая информация».
К сожалению, весьма успешная и результативная работа супругов-нелегалов на южноамериканском континенте продолжалась не так уж долго: в начале 1960 года Михаил Иванович перенёс обширный инфаркт, что серьёзно сказалось на состоянии его здоровья. В июле того же года в Центре было принято решение отозвать его на родину, так что дальнейшую свою службу супруги проходили в центральном аппарате Первого главного управления КГБ СССР.
Можно без всякого сомнения сказать, что если бы не тот удачный выстрел Ботяна — никто и никогда не узнал бы про замечательную пару супругов-нелегалов Филоненко и Камаеву.
Впрочем, тогда Алексей спас своего комиссара в первый раз — а ведь будет ещё и второй…
«Тем временем боевая работа IV Управления продолжалась. Разведчики В. А. Карасёва получили и сообщили в Центр сведения о системе немецких укреплений на правом берегу Днепра — так называемом Днепровском вале. Эти данные были учтены командованием Красной армии при наступлении в октябре — ноябре 1943 года на Киев (захват плацдармов на Днепре)».
Кстати, проведением этой операции руководил Михаил Филоненко.
«Именно в такие напряжённые дни, когда диверсионные группы отряда пускали под откос фашистские эшелоны (только в сентябре 1943 года было подорвано 7 составов), комиссар отряда „Олимп“ Филоненко М. И. выполнил одно из ответственнейших заданий Центра — с несколькими помощниками обследовал на значительном
протяжении так называемый „Восточный вал“, за которым гитлеровцы предполагали задержаться, отступая после поражения на Курской дуге. Как раз тогда и было обнаружено уязвимое место немецкой обороны, а эти разведсведения сыграли немалую роль при выборе плацдарма по освобождению Киева».
«Менее чем через год борьбы в тылу возмужавшему и выросшему как боевой офицер А. Ботяну командование предлагает занять должность заместителя, а затем и начальника штаба крупного к тому времени соединения. А. Ботян предпочёл непосредственно боевую и разведывательную деятельность, независимо от должности», — писали в повторном представлении на присвоение звания Героя Советского Союза Карасёв и Перминов.
Действительно, Алексей Николаевич не был штабником и даже, как говорят близко знавшие его люди, не являл собой ярко выраженного лидера — в смысле, того человека, который всегда «возглавит и поведёт за собой».
«Он был человеком команды, человеком коллектива, — рассуждает старый друг Ботяна генерал-майор, которого назовём Ростиславом Михайловичем. — Поверьте, он не пошёл бы безоглядно вперёд, абсолютно уверенный, что остальные двинутся за ним — нет, он всегда бы оглянулся, посмотрел, что рядом с ним происходит, как коллектив? А вскоре потом проявлялись его лидерские качества — но не сразу!»
Так не всем же играть самые «первые роли»! Ботян, как говорится, «по жизни» был скорее «второй»: он мог тут же подхватить и развить толковую идею, сделать