Альфа-женщина стр. 131
института.
Бедная девочка все напутала. Не институт, а университет. И не из нашего, а из моего. А она все говорила и говорила о том, как долго братья не виделись, и когда наконец счастливая семья воссоединилась, все стало просто замечательно. Как Руслан Борисович познакомил ее с Сашей и какое это было счастье. Тогда я и задала свой вопрос:
– Ты очень любишь Сашу?
– Конечно! А почему вы спрашиваете?
Я обругала себя дурой и дала себе слово, что больше никогда…
Я не буду использовать своих знаний о людях, чтобы разрушать чужие семьи. Не буду охотиться на тех, кого любят. Особенно кого ТАК любят.
Обратно мы ехали вместе со Славой,
и он ругал себя последними словами:
– Тоже мне следователь! Мудак! Я ведь сто раз читал эти показания и не заметил очевидный ляп! Так облажаться! Ну не мудак? А?
– Ты просто был уверен, что я убила Курбатова. Вот и не заметил.
– Но почему? – спохватился он. – Почему ты так поступила? Почему ты мне соврала?
– А ты не понимаешь?
– Убей, нет.
– Это типичная ошибка. Люди, которые знают, что они невиновны, верят в правосудие. Что оно, правосудие, во всем разберется, и невиновных помилуют, а виновных накажут. А надо верить не в правосудие, а в себя. Потому у нас столько невиновных и сидит. Нет его, правосудия. Если бы ты знал, что я никого не убивала, ты бы стал так напрягаться? Уверена, нет. Ты отдал бы мое дело на откуп правосудию, и я оказалась бы за решеткой. А вот спасти виновного – это да. Тут надо приложить максимум усилий. Напрячься так напрячься. Землю надо рыть, чтобы нарыть несуществующие улики. И среди них, как золотой самородок в пустой руде, мелькнет вдруг та самая улика, которая окажется решающей. Потому что гиря «виновен» тянет до земли. И на другую чашу весов надо класть и класть, чтобы хотя бы равновесие наступило. Ты и старался. Я все сделала правильно. То же касается адвокатов. Недаром самые искусные те, кто защищает виновных. Кто помогает им уйти от ответственности. На этом я и построила доказательство своей невиновности. От противного. Я ведь не знала, кто убил. Это мог быть кто угодно. Хоть Кобрин, хоть Алина. Да хоть та же Людмила Ивановна. У всех имелся мотив. И у меня он был. Спасибо Дионисии с ее кошками.
– Ловко, – не удержался львенок. – Выходит, ты все время врешь!
– А я о чем говорю?
– Нет, ну ты подумай… – Он опять с азартом принялся обсуждать подробности.
Мы всю дорогу не замолкали. И только дома, немного успокоившись и выпив рюмку водки, он сообразил:
– Постой… Так ты, выходит, знаешь Козелкова? А зачем он к тебе приезжал-то?
– Он мой любовник, – спокойно ответила я.
– Как так любовник? – заволновался Слава. – А я?
– И ты.
– Постой… Что-то тут не так. Я и… И он.
– Это с ним я летала в Барселону.
Он молча стал собирать вещи. А я спокойно на это смотрела. Я прекрасно знала, что просто так он не уйдет. И в самом деле, набив вещами сумку, Слава швырнул ее на пол и сказал:
– Ты хотя бы извинилась.
– Зачем?
– Затем, что это подло. Вот. Так подло со мной еще никто не поступал. Не обманывал меня так… Всегда.
– Да, я тебя использовала.
– И все? – жалобно спросил он.
– Все.
– И что