Альгамбра стр. 73
сыплет огнями, словно звездный небосвод. Из дворов и садов, с улиц и переулков слышатся переборы бесчисленных гитар и щелканье кастаньет; на высоте эти звуки сливаются в общий отдаленный концерт. «Лови миг!» — таков жизненный девиз веселых и влюбчивых андалузцев, и особенно рьяно они следуют ему благоуханными летними ночами, пленяя своих избранниц танцами, куплетами и страстными серенадами.
Однажды вечером я сидел на балконе, наслаждаясь легким ветерком, овевавшим гору и шелестевшим в листве деревьев, и мой скромный историограф Матео, который торчал у меня под боком, указал на обширную усадьбу в одной из улочек на Альбайсине и поведал о ней примерно нижеследующую историю.
Случай с каменщиком
Жил да был когда-то в Гранаде бедный каменщик, который никогда не работал — ни во дни святых, ни в праздники, ни в воскресенья, ни даже в понедельники — и, несмотря на такое благочестие, все беднел да беднел и еле-еле ухитрялся прокормить свое многочисленное семейство. Однажды ночью едва он заснул, как раздался стук в дверь. Он отворил и увидел перед собой высокого, тощего и мертвенно-бледного священника.
— Послушай-ка, друг любезный! — сказал незнакомец. — Я приметил, что ты добрый христианин и верный человек, не хочешь ли поработать нынче ночью?
— С радостью, сеньор падре, особенно за сходную плату.
— Это уж как водится, только надо будет тебе завязать глаза.
Каменщик спорить не стал; священник повел его с повязкой на глазах вверх-вниз по разным проулкам и переходам и привел к воротам какого-то дома. Там он достал ключ, со скрежетом отомкнул замок и отворил дверь — как слышно было, очень тяжелую. Они вошли, дверь была заперта, засовы задвинуты, и каменщик прошагал за своим поводырем по гулкому коридору и просторному залу. Священник снял с его глаз повязку, и он увидел, что стоит во дворике-патио, тускло освещенном единственным фонарем. Посредине дворика был пересохший бассейн древнего мавританского фонтана; под ним-то священник и велел устроить тайник — кирпичи и известка были уже заготовлены. Каменщик работал всю ночь, но дела не закончил. Перед самым рассветом священник вручил ему золотой, завязал глаза и отвел домой.
— Ты согласен прийти еще раз, — спросил он, — и закончить работу?
— Еще бы, сеньор падре, если за такие же деньги.
— Хорошо, тогда завтра в полночь я снова зайду за тобой.
Так и случилось, и тайник был доделан.
— А теперь, — сказал священник, — ты мне поможешь перенести то, что будет здесь схоронено.
У бедного каменщика при этих словах волосы встали дыбом; он неверным шагом побрел
за священником, готовясь увидеть ужасные трупы, но, к облегчению своему, увидел лишь три или четыре высоких кувшина в углу комнаты. Они, по всему судя, были полны монет, и немалых трудов стоило ему на пару со священником перенести их в тайник. Затем тайник был замурован, бассейн облицован по-прежнему, все тщательно прибрано, а каменщик с повязкой на глазах выведен совсем не тою дорогой, какою был приведен. После долгих блужданий по улочкам и аллеям они остановились. Священник вложил ему в руку два золотых.
— Жди здесь, — сказал он, — пока не услышишь из собора звона к заутрене. Если вздумаешь снять повязку до того,