Альгамбра стр. 99
спал. Едва первые солнечные лучи сверкнули на снежных вершинах Сьерры-Невады, как он взнуздал скакуна и с малой свитою верных пустился в путь узкой и крутой горною дорогой. Рядом с ним на белом коне ехала готская царевна, сияя драгоценным нарядом, с серебряною лирой у пояса. По другую руку царя шел звездочет со своим колдовским посохом — он не признавал верховой езды.
Абен Габуз ждал, что в высоте вот-вот заблещут башни дворца, а по склонам покажутся висячие сады, но пока не видно было ничего похожего.
— Такова тайна, окутывающая дворец, — заметил звездочет, — его не увидать, пока не пройдешь зачарованные врата и не будешь посвящен во владение.
У двойного портала звездочет остановился и указал царю на волшебную руку и ключ, высеченные на замковых камнях.
— Это, — сказал он, — талисманы, оберегающие райские врата. Доколе вон та рука не протянется под свод за ключом, ни людская сила, ни чародейство не одолеют владыку этой горы.
Пока Абен Габуз, разинув рот, в молчаливом изумлении созерцал таинственные талисманы, конь пронес царевну в портал и остановился посреди прохода.
— А вот и обещанная награда, — воскликнул звездочет, — первое животное с ношей, которое вступит в волшебные врата!
Абен Габуз усмехнулся этой стариковской шуточке, но когда он понял, что тот ничуть не шутит, его седая борода гневно затряслась.
— Сын Абу Аюба, — сурово сказал он, — что это за уловки? Ты отлично знаешь, что я обещал: первую вьючную скотину с поклажей, которая зайдет в этот портал. Выбери самого сильного мула из моей конюшни, нагрузи его драгоценнейшими сокровищами моей казны, и он твой; но и в мыслях своих не дерзай посягать на усладу моего сердца.
— К чему мне твои богатства? — свысока вопросил звездочет. — Я ли не владелец сокровенной книги премудрого Соломона, а с нею и всех несчетных сокровищ земных? Царевна моя по уговору, по царскому слову, и я отныне объявляю ее своей.
Царевна надменно глядела с коня, и улыбка презрения тронула ее алые губы при виде двух седобородых старцев, сцепившихся из-за юной красавицы. Царский гнев одержал верх над благоразумием.
— Отродье пустыни, — прогремел он, — хоть ты и искусный чародей, но помни, кто твой владыка, и не вздорь со своим государем!
— Мой владыка! Мой государь! — отозвался звездочет. — Хозяин кротовой кочки притязает повелевать властелином соломоновой премудрости! Прощай, Абен Габуз, царствуй в своем закутке, тешься над своим дурачьем, а я, философ и отшельник, буду смеяться над тобою!
С этими словами он схватил под уздцы белого коня, ударил оземь посохом и тут же, посреди прохода, вместе с царевной провалился сквозь землю. Земля наглухо сомкнулась над ними.
Абен Габуз онемел от изумления. Опомнившись, он согнал тысячу землекопов с кирками и лопатами и приказал рыть в том месте, где скрылся звездочет. Они рыли и рыли, но понапрасну: камень не уступал их орудиям, и вдобавок всякое углубление тут же засыпало щебнем. Абен Габуз послал людей к пещере у подножия горы, ко входу в подземный дворец звездочета, но входа не оказалось. На месте его была сплошная стена первозданного камня. С исчезновением Ибрагима ибн Абу Аюба не