Алиби для красавицы стр. 111
служения?
Он обхватил голову руками, стараясь унять боль или хотя бы не дать ей разорвать голову на куски, выплеснуться за пределы мозга…
Охваченный лихорадочным возбуждением, он взял заранее подготовленную сумку и выбежал на улицу, пошел быстрыми шагами все туда же – туда, куда гнала его боль, туда, куда звала его единственная цель… Он налетел на какого-то толстого старика, тот обернулся и долго кричал вслед злобные и бессмысленные слова, но это было несущественно, это не имело никакого значения. Важно было только одно: он наконец понял, что должен сделать, понял, что до сих пор неверно себя вел. Он был слишком деликатен. Сейчас он докажет, что он – настоящий мужчина… Ведь им всем, всем этим жалким и жадным самкам нужно одно: им нужно почувствовать сильную руку повелителя, властелина, хозяина…
Когда-то ему казалось, что она – не такая, как все, но он ошибся. Он видел силуэты на шторах, и его мир перевернулся. И сам он изменится.
Лихорадочно оглядываясь по сторонам, он наконец увидел то, что нужно: старенький побитый «Москвич»-пикап, небрежно припаркованный, грязный, наверняка давно оставленный в переулке. Осмотревшись и убедившись, что вокруг безлюдно, он достал из сумки крючок-отмычку. Повозился с замком, и дверца поддалась. С зажиганием пришлось помучиться гораздо дольше, но его цель так ярко горела впереди, так громко и горячо звала его, что никакие препятствия не могли уже его остановить.
Машина завелась, и через двадцать минут он уже остановился перед тем самым домом…
Теперь началось самое трудное. От него требовалась выдержка, сдержанность, а это так тяжело – держать себя в руках, когда голова раскалывается от боли, а впереди горит цель и зовет, зовет, не умолкая…
Но он взял себя в руки, вышел из автомобиля, по щиколотку провалившись в ледяную кашу, обошел пикап вокруг и приготовился ждать, ждать столько, сколько понадобится… хотя он знал – об этом говорили его внутренние часы, настроенные только на
нее, на ее распорядок – очень долго ждать не придется, что скоро она должна появиться.
Одно только смущало его, сидела в глубине сознания маленькой саднящей занозой: что, если она будет не одна? Ведь он видел второй силуэт на шторах… Что ж, там будет видно, а пока нужно ждать, ждать…
Две старухи, громко разговаривая, вышли из ее подъезда. Прошли мимо, подозрительно покосившись. Он нагнулся к колесу пикапа, будто проверяя, хорошо ли оно закреплено: ни к чему, чтобы старые грымзы запомнили его лицо…
Время шло, ледяной холод поднимался по промокшим ногам, охватывал все тело. Его знобило, но он не замечал этого, не обращал внимания на холод, на пронизывающий ветер. Он ждал.
И наконец дождался: хлопнула дверь знакомого подъезда, и на пороге показалась худенькая фигурка со скрипкой. Он внутренне подобрался, и в эту минуту в конце улицы показалась полицейская машина с вращающимся синим маячком… Только этого не хватало! Он снова наклонился к колесу, стараясь казаться маленьким и незаметным. «Синеглазка» медленно проехала мимо и скрылась за поворотом. Он облегченно вздохнул и выпрямился. Поднял воротник куртки и пониже натянул на глаза вязаную шапочку, чтобы она не узнала его раньше времени, хотя, конечно, она вообще не узнает его, она никогда его не замечала, не обращала на