Альковные секреты шеф-поваров стр. 406
в упадке, а безработица на подъеме; в штатах, выбравших Буша на второй срок. Кончится тем, что они превратятся в нищих попрошаек, как их отцы, воевавшие во Вьетнаме. Их роль – подставлять жопу под огонь во имя чужих планов и амбиций…
Трупы иракских детишек, исчезнувшие из новостей на время выборов; ряды запаянных гробов, покрытых звездно-полосатыми флагами… Вот она, демократия.
Если у тебя есть власть, можешь делать что хочешь. А если власти нет, то тебе конец… Э, кому нужно это дерьмо?
– Все, я домой! – заявил Скиннер, слезая со стула.
Кибби хотел сказать что-нибудь ехидное, однако задора не осталось. Он даже не чувствовал себя победителем. К тому же силы надо было экономить, ибо он собирался показать Скиннеру козью морду. Каким образом – он еще не знал, но был твердо уверен, что заставит злодея заплатить, сорвет его планы, не даст в обиду свою семью. Это была холодная решимость, выходящая за рамки слепой ярости.
Они, покачиваясь, вышли из бара, по-прежнему держась друг от друга на расстоянии, оба пьяные вдрабадан. Погода снова ухудшилась: их встретили злобный ветер и секущий ледяной дождь. Нападение стихий всколыхнуло душу Кибби, разожгло угасшую ненависть. Ему необходимо было знать – даже не как, а почему.
– Кто ты такой, Скиннер?! – заорал он, пытаясь перекричать свист ветра. – Чего ты хочешь от меня? Какого черта тебе надо?
Скиннер остановился, безвольно опустил руки.
– Я… я…
Он не знал, что ответить. Вопрос углем горел у него в голове – сквозь туман опьянения, сквозь ветер и дождь.
Кибби чувствовал, что теряет контроль.
Этот… эта мразь, подлец… Меня уже погубил, теперь за мою семью принялся…
Он неожиданно вскинулся – и налетел на Скиннера с кулаками. Тот быстро уронил плечо, как его учили в литском боксерском спортзале «Виктория». Кибби промахнулся, выругался и снова пошел в атаку, но был остановлен легким тычком в зубы.
– Брайан, угомонись! – В просящий тон Скиннера вплелись стальные нити угрозы.
Кибби потрогал рассеченную губу. В груди взметнулась слепящая волна. Он ринулся вперед с истерическим криком:
– Я тебе лицо порву, сука, Скиннер!!!
Скиннер встретил его прямым левым, потом зарядил в челюсть хорошего крюка, от которого Кибби крутанулся на месте. Не давая противнику опомниться, Скиннер шагнул навстречу и нанес жесткий удар в печень. Кибби захрипел и сложился пополам. Его обильно стошнило на тротуар.
– Все, хватит! Я не хочу тебя бить, – сказал Скиннер. И это была правда. Более того, он испугался за свежие швы Брайана, за его новую печень.
Додумался, дурень! Нахера в корпус бить!
У него закружилась голова, словно удары достались не Кибби, а ему. Приблизившись, он положил руку бедняге на плечо:
– Дыши глубже. Все будет хорошо.
Кибби хрипло глотал воздух, как раненый кабан; мокрые волосы налипли на лицо.
Скиннер вдруг осознал, что безумно хочет отлить: мочевой пузырь буквально лопался. Он трусцой подбежал к кирпичной стене старого дока, расстегнул ширинку… О, облегчение! Переработанное пиво зажурчало дымящейся струей.
Он даже не заметил, что рядом с ним аналогичным образом журчит еще один человек – водитель тяжелого бензовоза Томми Пух. Прошедший день дался Томми Пуху нелегко: он с рассвета крутил баранку, перегоняя бензовоз из Руана в Абердин,
и теперь от усталости едва держался