«Алло, вы ошиблись номером…» стр. 2
редкой мимолетной улыбке на чистом и гладком лице.
Зато она изменилась. Лишь величайшая предосторожность помогала скрывать следы, оставленные временем и ее — теперь уже хронической болезнью. Скоро, если она не сможет восстановить былую силу и воспользоваться благами последних лет молодости, никакие средства не скроют глубоких морщин вокруг глаз, складок в уголках рта, дряблой кожи под подбородком. Не угадал ли он чего-нибудь, кроме болезни, в ее постоянной боязни дневного света?..
«Что он любит, что ценит в этой жизни?» — вновь подумала она.
Теперь, спустя десять лет после их бракосочетания, которое она рассчитала почти с военной точностью, единственным залогом крепости их союза оставалось богатство ее отца. Он испытывал глубокое уважение к этой горе денег. Вряд ли можно ожидать, что когда-либо он захочет выйти из зоны котерелловских миллионов.
«Не надо заблуждаться, — напомнила она себе, — ты ведь хотела, чтобы все было именно так. Практические отношения, установившиеся между вами, помогали тебе создавать столь желанную иллюзию счастливого брака. Все подруги завидовали тебе, и это было лучшее, что жизнь могла подарить».
Воспоминания о том, как она скроила свадьбу, поблекли, и вновь в ней закипело раздражение и боязнь одиночества. Проклятый телефон! Что-то подозрительное было в нем, в этих бесконечных коротких гудках.
Ей пришло в голову, что в аппарате
мог оказаться какой-то механический дефект. Она села на кровати, дотянулась до телефона, досадуя, что не подумала об этом раньше. Набрав номер коммутатора, она услышала в трубке потрескивание и щелчки, а вслед за этим приятный голос:
— Слушаю вас!
— Будьте добры, соедините меня с абонентом Маррей-Хилл, 3-00-93.
— Этот номер соединяется автоматически.
— Но он не соединяется! Поэтому я и звоню вам, — сказала она раздраженно.
— А в чем дело, мадам?
— Я звоню по этому номеру беспрерывно вот уже полчаса, и он все время занят. Это слишком маловероятно.
— Маррей-Хилл, 3-00-93, вы говорите? Сейчас попробую. Минутку, пожалуйста.
— Это контора моего мужа, — сказала она, слушая, как телефонистка набирает номер. — Он должен давно быть дома. И я не могу представить себе, что могло задержать его и почему этот дурацкий телефон все время занят. Обычно к шести часам вечера в конторе никого нет.
— Набираю Маррей-Хилл, 3-00-93, — не слушая, ответила телефонистка.
Опять этот прерывистый сигнал! Этот непонятный, дурацкий, бесконечный сигнал. Она уже собиралась положить трубку, как вдруг гудки прервались, и мужской голос произнес:
— Алло!
— Алло! — нетерпеливо закричала она. — Мистера Стивенсона, пожалуйста!
Мужской голос снова бессмысленно произнес:
— Алло?
Это был глухой, хриплый, со странным акцентом голос. Человека с таким голосом можно узнать по одному слову.
Она повторила прямо в микрофон — громко, отчетливо:
— Мне нужно поговорить с мистером Стивенсоном! Это говорит его жена!
Хриплый голос сказал:
— Алло, Джордж?
И, словно в безумном сне, другой голос, безжизненный, гнусавый, ответил:
— Слушаю.
Охваченная отчаянием, она закричала:
— Кто это говорит? Скажите, какой у вас номер?
— Я получил твой сигнал, Джордж, — прогудел низкий голос. — На сегодняшний вечер все нормально?
— Все нормально. Я сейчас у клиента. Он говорит, берег чист.
Это было совершенно непонятно и необъяснимо. Невозможно. Она сказала ледяным тоном:
— Прошу прощения, что происходит? Я звоню по этому номеру!
Еще не закончив, она поняла, что они не слышат ее. Ни этот Джордж, ни другой, с