Альма. Свобода стр. 265
сопротивляются решительнее, чем где бы то ни было. На следующий год, когда их высланный в Европу предводитель Туссен умирает от холода и истощения в темнице на отвесной скале, они основывают Гаити, первую в мире республику темнокожих, родившуюся из единственного в истории человечества победоносного восстания рабов.
Остальной мир долго будет ждать полной отмены рабства. В 1846 году после ещё полувека борьбы восьмидесятишестилетний старик Томас Кларксон угаснет в Англии, в своём кирпичном домике у реки Финн. Его страна наконец воплотила мечту всей его жизни, но Франция и Соединённые Штаты ещё допускают это преступление.
Мадам де Ло не заглядывает так далеко в будущее. Весной 1796 года она по-прежнему удобно сидит на стуле и пристально смотрит прямо перед собой, на дверь в кухню ла-рошельского кафе «Волны». Пока она ждала супа, немногочисленные посетители ушли. Ей тепло. Чугунная печь за её спиной поскрипывает.
Наконец дверь открывается: девушка, руки у которой заняты подносом с дымящимися тарелками, пятясь, толкает спиной створку. Вместе с ней из кухни выходит голубоватый пар, застрявший в складках платья и под фартуком. Девушка делает ещё шаг задом наперёд, отпуская дверь, и живо оборачивается, как только она закрылась.
Из-за пелены пара возникает лицо Амелии.
Они с первого взгляда узнают друг друга. Время замирает. На улице шумно разъезжаются кареты, но обе ничего не слышат. Мадам де Ло стоит возле столика, безвольно уронив руки.
Амелия, с подносом, подходит к ней на шаг.
Дверь на кухню открывается снова. Появляется хозяйка. Мадам де Ло перебивает её прежде, чем та успевает открыть рот:
– Сударыня, прошу вас, позвольте мне пригласить эту девушку отобедать со мной. Мы встретились случайно. А когда-то жили в одном доме.
– Нет. Она своё ещё не отработала. В каком это доме вы с ней были?
– В особняке одного судовладельца на улице Эскаль.
Хозяйка смотрит на Амелию, чьи розовые щёки блестят от поднимающегося над тарелками пара.
– Можно было догадаться. То-то вид у неё больно уж важный. На службе у таких людей и набираются дурных привычек.
Она поворачивается к мадам де Ло:
– Вы у меня её не уведёте? Вы зачем сюда пришли?
– За воспоминаниями.
– Но вы ведь кого-то ждали.
– Никто больше не придёт, – говорит мадам де Ло, садясь на место.
– Что ж, предупреждаю: если появится хоть один посетитель, я её у вас заберу.
Хозяйка своей рукой составляет тарелки на стол. Забирает из рук Амелии пустой поднос. И исчезает, оставив их в тишине зала.
Амелия Бассак вытирает пальцы о белый фартук.
Она медленно опустилась на стул напротив бывшей наставницы. Ей двадцать три, лицо ещё бледнее, чем прежде, глаза с красной каёмкой.
– Как вы меня нашли?
– Я написала для справки в Кап-Франсе. Мне ответили, что ваши земли сгорели, а вы наверняка мертвы.
Амелия кивает. Да, долгое время она и сама думала, что мертва. Несколько лет.
– Может, дело в том, что я никак не могла вообразить вашу смерть, – говорит мадам де Ло с улыбкой, – у меня так плохо с воображением. Словом, я упорствовала. И однажды мне ответили, что некто с такой же, как у вас, фамилией пишет письма некой мадемуазель Жанне Делиз. Ещё мне подсказали, что, поскольку найти адресатку в Сан-Доминго не удалось, все письма были отосланы обратно отправительнице, по адресу на обороте конвертов: кафе-бульонная «Волны», Ла-Рошель.
Амелия смотрит на мадам де Ло, как та зачерпывает суп ложкой. Да, она несколько раз писала Жанне Делиз, в синюю лавку на Испанской улице. Она просто хотела поговорить с кем-то о Жюльене. Письма возвращались назад. Амелия читала их так, будто писала не сама. Длинные описания Жюльена Делиза, его мягких рук. Лучше, чем ничего.
– Где вы живёте? – спрашивает мадам де Ло.
– У меня есть комната наверху. И эта работа. Всё хорошо.
На миг она отводит взгляд, чтобы не признаваться, что работа тяжёлая, а комната крохотная и холодная. Хозяйка – сущая змея. Половину её заработка она забирает в счёт платы за жильё. В её соломенном тюфяке поселился выводок мышат.
– А вы? – спрашивает она, наконец опуская ложку в тарелку. – Где вы были все эти