Алый трон стр. 347
на руках кровь. – Я пристально смотрю на Нудина. – У вас в семье есть вещи, передававшиеся по наследству? Сокровища, настолько ценные, что за их кражу преступнику будет грозить смертная казнь?
– Есть статуэтка Рашматун, созданная в Эпоху раздора. Возможно, ты заметила ее в комнате моего отца, когда тебе внезапно «стало плохо». – Он хмурится. – Почему ты спрашиваешь?
У Харуна в покоях стояло столько изысканных статуэток. Я не знаю, о какой именно идет речь. Впрочем, не имеет значения.
Я улыбаюсь Нудину:
– Чтобы совершить идеальное преступление, нам придется создать идеального злодея.
Глава 29. Две жизни
Жажда вцепляется мне в горло среди ночи – ощущение, что мучило меня весь день, усилилось десятикратно. Я ворочаюсь, пытаясь уснуть, но сон бежит от меня, и в конце концов я отбрасываю одеяло, слезаю с матраца и подхожу к окну. Сегодня ночью над Бакхтином висит полумесяц.
Мое тело дрожит. Я прижимаю ко лбу ладонь; температура нормальная. Что происходит? Почему мне так нехорошо?
Я хмурюсь, напрягая слух. В воздухе витают шепоты, неразличимое бормотание расходится вокруг меня. Я хватаю кукри и следую за ними, мои шаги легки и осторожны.
Не успеваю я опомниться, как шепоты приводят меня в Дхарун. Я моргаю, приходя в себя. Улицы пусты, если не считать спящих. После наводнения воду спустили. Как я здесь оказалась? Я шагаю вперед, ощущая подошвами каждый камень. Опускаю глаза вниз. Я даже туфли не надела. Смутно припоминаю, как брела по туннелю, бродила по Бакхтину, пока не нашла дорогу сюда. И все это время во мне бурлит странный голод.
Шепоты звучат в ушах.
– Что со мной? – бормочу я.
Илам всплывает из глубин моего сознания.
Не знаю, как ты, зевает он, но сейчас я желаю вкусить потока души.Тогда я понимаю, почему дрожу, хотя не чувствую слабости, дрожу, хотя не чувствую холода.
Мне нужна кровь.
Сколько времени прошло с тех пор, как я убивала? Не так уж много… дней пять. Я должна была продержаться дольше. Непохоже, что Илам ослаб. Тогда почему?
Ты привыкла. Вот почему. Голос Кавиты врезается в шепоты. Затем наступает молчание.О чем ты? – спрашиваю я.Ты прекрасно знаешь, о чем я, отвечает она, и ее голос звучит слишком осязаемо, слишком телесно. Я резко поворачиваю голову. Ничего. Я отворачиваюсь.Она стоит меньше чем в десяти шагах от меня, рядом с распростертой на обочине фигурой. На ней простая свободного кроя джама – последнее, что Кавита надевала перед смертью.
Кавита небрежно вертит в руках мой кукри.
Я проверяю рукав. Мои глаза распахиваются в недоумении. Но как? Стой, нет…
– Позволь мне помочь осуществить твои желания, – говорит Кавита.
Она вонзает кинжал в горло спящей.
Воспоминания всплывают в моей памяти: простая прачка, которая трижды в день молилась богам и помогала кормить соседских детей. Когда деньги кончились и она уже не могла снимать ветхую комнатушку, ее вышвырнули на улицу. Но и она мечтала о лучшей жизни, в которой у нее будет собственный земельный надел и она наймет в работники детей из Дхаруна.
Теперь этой мечты не стало.
Подавив вздох, я отступаю назад, чувствуя, как угасает жизнь женщины. Нет, этого не может быть. Мне все это чудится. Тело, лежащее передо мной, не может