Алый трон стр. 350
все самое лучшее. Чтобы убедиться, что ты вечно будешь сидеть на Алом троне.
Я бросаю на Кавиту осторожный взгляд:
– Ты хочешь вести себя как мать? После смерти? После всего, что сделала со мной и с Иктой?
– Мы поговорим об этом в следующий раз, милое дитя. – Кавита целует меня в макушку, и я задерживаю дыхание. – А теперь тебе пора просыпаться.
Я чувствую, как чья-то теплая ладошка прижимается к моему плечу. Я вздрагиваю. Протираю глаза и с трудом открываю их. Рядом со мной стоит маленькая Медха. В ее хорошеньком личике ни кровинки.
Внутри у меня все переворачивается. Знает ли она, что сегодня ночью я убивала людей? Почему она здесь?
– Я не могу уснуть, – бормочет она. – Все время думаю о решении Рашматун…
Я сажусь на кровати и вздыхаю.
– Это не повод бродить по ночам.
Илам хмыкает.
– Прости. Мне просто хотелось тебя увидеть, – говорит Медха.
– А как ты вообще сюда попала? – Я помню, что запирала двери.
– Там снаружи дырки. – Медха указывает на приоткрытое на ночь окно. – Это было просто. Дома я вечно лазила по деревьям.
Что-что? Снаружи под окном Икта вырезал зацепки.
Там пропасть, зияющая под узким выступом.
– Медха! – Я охлопываю ее тело. – Нигде не болит? Боги, никогда больше не делай таких глупостей, это опасно!
Малышка надувает губки:
– Прости, Бинса. Обещаю, со мной все будет хорошо.
Она вцепляется в рукав моей курты:
– Можно побыть с тобой?
Я провожу рукой по волосам. И почему мне в преемницы достался такой трудный ребенок? Всякий раз чуть не доводит меня до сердечного приступа. Я отодвигаюсь и хлопаю по простыне.
– Ладно. Только ненадолго. И не вздумай потом вылезать через окно.
Она запрыгивает на кровать и прижимается ко мне. Я обнимаю ее, как будто на свете нет ничего естественнее.
– Хочешь поговорить о решении Рашматун? – спрашиваю я.
Медха мотает головой.
– Тогда как насчет сказки на сон грядущий? У тебя есть любимые?
– Не знаю. Мама никогда не рассказывала мне сказок. Я читала их сама.
Я смотрю на нее с удивлением.
– Ни разу? Ни одной?
Она крепче прижимается ко мне.
– Понятно. Тогда я расскажу тебе историю, которую много раз рассказывала мне мама, когда я была ребенком. – Я сажаю Медху на колени, чтобы видеть ее лицо. – Эта сказка настолько древняя, что истоки ее теряются в веках. А ее герои еще старше. Это случилось в Эпоху огня, когда боги ходили среди нас и в их присутствии людской род процветал. Это сказка о том, чье имя и лицо забыто историей. О безымянном безликом существе, принимавшем чужие имена и лица…
Я вспоминаю «Сказание о Ташми», историю о бессмертном существе, родившемся без лица и без имени, но желавшем, чтобы его узнавали и почитали. Я живописую деревни, затерявшиеся высоко в горах, и города, процветающие под опекой богов. Ташми оживает в моей голове, его боль и одиночество так схожи с моими – до той самой минуты, когда боги жестоко его наказывают.
Когда я заканчиваю, кажется, будто завеса, что окутывала все вокруг, сдернута. Я снова могу дышать, вижу лицо Медхи, ее горящие от изумления глаза.
– А что с Ташми стало потом? – спрашивает она.
– Официального продолжения нет, но… – Я подмигиваю ей. – Если будешь