Американист стр. 2
до чего дошел разгул безобразий! И полиция их продажная бессильна! Прекрасный материал сам в руки приплыл.
И чтобы сделать очередной журналистский шедевр более убедительным, емким и панорамным - показать всю прогнилость и обреченность ихнего строя, он гонит к ближайшему отделению полиции. Стреляный воробей: а то завопят потом - лжет этот красный, никто его не грабил, почему не обратился в полицию, если грабили?! Пожалуйста - обращаюсь.
А поди ты его поймай: лица не видел, примет не знаю, а таких ограблений - да тысячи ежедневно. Стрелял наркоман двадцатку на дозу - это как промысел: верняк.
Он тормозит под вывеской полицейского участка и просит проводить его к дежурному - он должен заявить об ограблении.
В отделении сидит под кондиционером здоровенный сержант с красной ирландской рожей и голубыми глазками, вытянув ноги на стол, и жует жвачку.
- Привет! - говорит он Зорину. - Какие проблемы?
- Я советский журналист! - заявляет Зорин. - И меня сейчас ограбили прямо на тротуаре в вашем городе!
- Да, - сочувствует детина, - это бывает. Кто ограбил?
- Приставили пистолет к спине и отобрали деньги.
- Приметы, - говорит детина, - приметы! Подробности потом. Если вы заинтересованы, чтобы мы нашли преступника - давайте попробуем.
- Черный, - описывает
Зорин ехидно. - В синих джинсах, в клетчатой рубашке. В белых кедах. Роста так среднего. Не старый еще, конечно.
- Так, - спокойно говорит сержант. - Понятно. Где это, говорите, случилось, мистер? Сколько минут назад?
А во всю стену мигает лампочки подробнейшая карта города.
Сержант щелкает тумблером и говорит:
- Алло! Джон? Фил? Уличное ограбление. Квадрат 16-Д. Тридцать шестая, близ угла Второй авеню. Девятнадцать пятнадцать плюс-минус минута. Чернокожий, среднего роста, синие джинсы, клетчатая рубаха, белые кеды. Давайте. Он бомбанул русского журналиста, тот волну гонит. Да. Сколько он у вас взял, сэр?
А говорить, что весь этот сыр-бор из-за двадцатки, как-то и неудобно. Не того масштаба происшествие получается. Попадет потом в газеты: коммунистический журналист хотел засадить в тюрьму бедного представителя угнетенного черного меньшинства за паршивые двадцать долларов. И Зорин говорит:
- Триста долларов.
- Алло! Он с него снял триста баков - вы пошустрите, ребята.
Придвигает Зорину пепельницу, газету, пиво:
- Посидите, - говорит, - немного, подождите. Сейчас ребята проверят, что там делается. Да, - признается, - с этими уличными ограблениями у нас просто беда. Уж не сердитесь.
- Ничего, - соглашается Зорин, - бывает. - А сам засекает время: чтоб написать потом, значит, сколько он проторчал в полиции, и все без толку, как его там мурыжили и вздыхали о своем бессилии. Отличный материал: гвоздь!
Он располагается в кресле поудобнее, открывает банку пива, разворачивает газетку... И тут распахиваются двери, и здоровенный полисмен вволакивает за шкирку негра:
- Этот?
И у Зорина отваливается челюсть, а пиво идет через нос. Потому что негр - тот самый...
Сержант смотрит на него и констатирует:
- Рост средний. Особых примет нет. Джинсы синие. Рубашка клетчатая. Кеды белые. Ну - он?!
И Зорин в полном ошеломлении машинально кивает головой. Потому что этого он никак не ожидал. Это... невозможно!!!
Нет - это у них там патрульные машины вечно