Американские рассказы и повести в жанре "ужаса" 20-50 годов стр. 383
похоже на одну из форм психической неполноценности, которую называют болезнь Дауна.
— Да, мне так и говорили. Два года мы держали его дома, потом я поместил сына в одну из лучших частных школ Америки. Когда ему исполнилось девять, они категорически отказались держать его, хотя я обещал им золотые горы. Тогда я купил это имение, обустроил его, продал все свои предприятия и стал жить здесь. Он мой сын; я должен о нем заботиться.
— Очень странно, что его не захотели держать в частной школе. С вашим богатством…
— Там что-то произошло. Они осознали, что
не могут взять на себя ответственность за последствия его поступков.
— А как именно он себя ведет? И что думает его мать?
— Сами знаете, что думают матери в подобных случаях…
— Да, могу себе представить.
— Тогда вы поймете. Для миссис Петерсон он — само совершенство. Она отказывается признать, что мальчик слабоумен. Говорит о «запоздалом развитии», уверяет, что «со временем он все наверстает» и в один прекрасный день станет нормальным.
— Увы, она заблуждается.
— Боюсь, вы правы. Но я бессилен ее убедить. Как только завожу об этом речь, сразу начинает сердиться, а когда она в таком состоянии, с ней невозможно разговаривать.
Итак, мы переехали сюда. Вы сами видели, кто нас обслуживает. Лакею приходится исполнять несколько обязанностей. Он пробыл с нами много лет, и мы полностью ему доверяем. Он глухонемой.
— Теперь все понятно! — воскликнул доктор. — Вот почему он такой мрачный. Глухонемые всегда отличаются странностями.
— Наверное, так оно и есть. Он ведет наше хозяйство. Понимаете, прислугу трудно удержать. Люди охотно к нам нанимаются, но узнав об Александре, долго не задерживаются.
— Неужели их так пугает его слабоумие?
— Нет, их беспокоит его поведение. Я знакомлю вас только с фактами и стараюсь излагать их совершенно беспристрастно. Приставленный к нему здоровый парень, Йорри, — бывший борец. Воистину человек без нервов: не понимает, что такое страх. Йорри очень хорошо обращается с мальчиком, но заставляет себя слушать. С тех пор, как он служит у нас, мы можем сажать Александра за стол вместе со всеми, и мать просто счастлива. Но конечно Йорри тоже иногда отдыхает. На это время он отпускает Александра в парк.
— Мальчику должно там нравиться. Я видел у вас ланей и кроликов.
— Да, полезно для развития. Он любит на них охотиться.
— Вам не кажется, что Александру нужны товарищи, с которыми он мог бы вместе играть?
— Раньше и я так думал. Даже усыновил другого мальчика. Он умер. После этого я не рискую повторить эксперимент.
— Но ведь умереть может любой ребенок. Почему бы не приглашать какого-нибудь паренька из местных по крайней мере на несколько часов в день, чтобы ваш сын мог немного поболтать и поиграть с ним?
— Нет, никогда! Побудьте у нас, понаблюдайте за мальчиком. Осмотрите его; возможно, посоветуете что-нибудь.
— Боюсь, сейчас мы способны сделать для него очень немногое: скажем, не выпускать из вида, исправлять дурные привычки, которые у него успели возникнуть.
Удивленно подняв брови, Петерсон произнес, — В этом-то все дело. Несколько лет назад я консультировался со специалистом. После моего рассказа он заявил, что по его мнению ребенку следует предоставить определенную свободу действий. Он что-то говорил о подавленных желаниях, либидо, и уверял, что единственный