Американский синдром стр. 491
лицами. Ведется…»
Клиф крикнул вдруг:
— Смотри! Иисусе! Что это?!
В то же мгновение левая рука его метнулась к лазу в шалаш, а правая вцепилась в дуло «магнума». Но Грант не выпустил пистолет, дернул его к себе. И тут грянул выстрел. Девятиграммовая пуля ударила Клифа в грудь, опрокинула навзничь. Последним усилием он вырвал дымящийся «магнум» из руки Гранта и упал с ним, уже теряя сознание.
Грант подошел к нему, пощупал пульс. Пульса не было.
Майор Клиф Шерман был мертв.
И Грант не собирался оплакивать его.
А ведь он, Грант, донкихот, отпустил бы его.
Что ж, так-то оно лучше.
В шалаш вбежало двое партизан. Глядя на майора, лежавшего без движения с дулом «магнума» в руке, они сразу поняли, что произошло.
Грант подошел к мертвецу, наклонившись, взял из руки его свой пистолет. Потом выпрямился, поставил «магнум» на предохранитель, сунул его в кобуру.
А бюллетень он выпустит. И книгу напишет о героях-партизанах Сальвадора.
Он не мог думать о Шарлин, знал, что всю оставшуюся жизнь будет винить себя в ее смерти…
…В 1986 году я побывал в Америке. Там в мои руки попал дневник Джона Гранта. Он писал:
«В апреле 1985 года журнал «Харперз» опубликовал поразительное признание Эдварда Н. Латтвака, сотрудника Центра стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета, автора критической книги «Пентагон и искусство войны». Он заявил, что число самоубийц среди ветеранов вьетнамской войны достигло 50 тысяч — почти столько же, сколько было убито на ней военнослужащих! Таковы плоды не только военного, но и морального поражения Америки. Латтвак указал, что американцы, в массе своей, боятся взглянуть правде в глаза. Он выступал на форуме под названием «Каковы последствия Вьетнама?» В предисловии к стенограмме форума, в котором приняли участие видные писатели и ученые, редакция отмечала: «Сейчас много говорят об уроках Вьетнама, но ожесточенные споры о нашей внешней политике в последние годы скорее свидетельствуют, что Вьетнам нас ничему не научил, поскольку у американцев нет единого мнения о его уроках…» А ведущий форума, известный журналист и редактор Джеймс Чейс заметил, что американский опыт во Вьетнаме пронизывает военную, внешнюю и внутреннюю политику США, противоречивые взгляды на роль Америки в мире, словом, всю американскую жизнь.
Некоторые точки над i осмеливается расставить Питер Марин, романист и очеркист, немало писавший о вьетнамской войне: «Эта война разоблачила американские власти как некомпетентные и коррумпированные. Наши солдаты отказывались идти в бой. Наши разведчики осудили свое правительство и раскрыли преступления ЦРУ. Наши лидеры оказались уголовниками и заговорщиками… Американцы, хотели они этого или нет, увидели короля голым…»
Не только ветераны вьетнамской войны, но и все американцы. И потому вьетнамский синдром перерос в «американский синдром».
Далее Марин сказал: «Но левые молчат, а правые закоснели в своей мнимой правоте… Это огромная потеря. Мы могли бы, возможно, поумнеть. Но опыт войны еще не обогатил наш коллективный разум…»
Журналистка Фрэнсис Фицджеральд сказала: «Посмотрите на романы, которые дал нам Вьетнам. Все они очень личностные. Не вышло ни одного романа политического плана после «Тихого американца» Грэма Грина… Американцы все еще рассматривают Вьетнам как проблему для ветеранов — как вьетнамский синдром…»
Публицист Джордж Гилдер пытался протащить шапкозакидательскую точку зрения джингоистов, ура-патриотов, утверждая, что левые ошибаются, утверждая, что все