Аметистовое ожерелье стр. 19
в выгодном свете… Мне кажется, ты сегодня очень хорошо выглядишь… Гораздо моложе своих лет…
Элизабет увернулась от заботливых бабушкиных рук и, отбежав, остановилась в двух шагах. Она была словно натянутая струна. Она решительно направилась к двери, распахнув ее с такой силой, что бабушка испугалась за свои обитые кремовым шелком стены.
Пройдя несколько шагов, Элизабет выдернула дрожащими пальцами шпильки из пучка и бросила их на пол. «Вы привыкли к красивым, изящно одетым женщинам? Так вот вам!» – прошептала она и взлохматила волосы, затем стала яростно мять руками юбки.
У двери в гостиную она остановилась, закрыла глаза, глубоко вздохнула и нажала на
ручку…
Ей показалось, что в комнате никого нет. Вероятно, виконт возомнил себя важной птицей и давно ушел, не дождавшись ее. Она облегченно вздохнула и подошла к камину, чтобы согреться. Внезапно она поняла, что рада тому, что виконта нет и, что ей некого отчитывать. Элизабет почувствовала угрызения совести, обвинив себя в малодушии и трусости, и уже хотела уйти из гостиной, как вдруг остановилась.
Виконт стоял у двустворчатых дверей на террасу в правой части гостиной, одна из створок была приоткрыта и скрывала его от постороннего взгляда. Он смотрел прямо на нее.
Секунду, показавшуюся ей вечностью, она смотрела на него, не отрываясь. Во рту пересохло, сердце готово было вырваться из Груди. Это действительно был повзрослевший Росс Трилоуни, тот самый человек из числа «золотой» молодежи, который в ответ на ее смущенные взгляды всегда смотрел на нее надменно и пренебрежительно. Смуглый, как цыган, длинные, темно-каштановые, слегка волнистые волосы доходят до воротника фрака. Чего у него не отнимешь, так это умения одеваться: темно-коричневые брюки и рыжевато-коричневый фрак, черный шейный платок заколот булавкой с янтарем цвета переспелой вишни. Пожалуй, и его тигриные глаза тоже коричневого оттенка. Он оказался выше, чем она представляла, если встать рядом, она едва достанет ему до подбородка. Эта мысль вывела Элизабет из оцепенения – она же откровенно рассматривает его, и он это заметил – уголки его красиво очерченного рта слегка дрогнули.
Ее бросило в жар. Росс скользнул насмешливым взглядом по волосам, по розовому платью, и у нее вдруг появилось желание пригладить волосы и одернуть платье. Рука уже готова была подняться, но Элизабет вовремя спохватилась и скрестила руки на груди.
– Что это с вами?
Она вздрогнула от звука его хрипловатого голоса и облизала пересохшие от волнения губы.
– Что… со мной?
– Вы какая-то… растрепанная, – пояснил он, направляясь к ней.
Элизабет отошла на шаг, изобразив на лице улыбку и стараясь пригладить выбившиеся русые пряди.
– Я была в своей комнате, так как думала, что не представляю для вас никакого интереса. Но пришла бабушка и сказала, будто вы замучили ее постоянными напоминаниями и, что очень торопитесь. Поэтому я, как была, сразу же спустилась к вам.
Он нахмурился, и она поняла, что ответ пришелся ему не по вкусу.
Так это она! Росс никак не ожидал, что встретит ту блондинку из расшатанной коляски в доме Эдвины и, более того, незнакомка окажется ее внучкой. Он остался просто из вежливости и хорошо сделал. Такая изысканная красота – большая редкость, и ее невозможно забыть. Даже сейчас, когда девушка выглядела так, будто продиралась сквозь