Амулет для влюбленных стр. 59
о Вадиме ее бросало в дрожь. Она не знала, как ей теперь относиться к самой себе. Какой же она оказалась отвратительной, ветреной и непостоянной. Еще вчера днем она умирала от несчастной любви к Богдану, а вечером уже целовалась с Орловским и, похоже, была неприлично счастлива. Она не могла простить Рыбареву предательства, а сама в первый же подвернувшийся момент предала его самым подлым образом, да еще тогда, когда он, оскорбленный и униженный, так нуждался в ее поддержке.
– Ну а ты что теперь намерена делать? – услышала она Милкин голос.
– В каком смысле? – не поняла Марина.
– В прямом. Рыбарь-то теперь опять один. Маргошка его здорово отделала!
– Я тут ни при чем, – скромно опустила глаза Митрофанова.
– Понятно, что ни при чем. Я спрашиваю, что ты станешь делать, если Богдан опять к тебе подкатится?
– Он не подкатится…
– А если подкатится? Простишь?
– Нет, – твердо ответила Марина.
– Да ну? – вскинула брови Милка. – Наша жалостливая Марина да не поможет нуждающемуся в любви и утешении?
– Не помогу.
– Ты решила сменить имидж?
– Дело не в имидже…
– А в чем?
– Не знаю еще, Милка. Скорее всего, Богдан опоздал. Все у меня к нему перегорело…
– Неужто? – хитро улыбнулась Константинова. – А к кому загорелось? Неужели к Феликсу? Он тебя глазами прямо-таки поедом ест! И вообще, я видела, как ты с ним целых два танца подряд танцевала. Так к нему загорелась-то?
– Нет.
– Ну… не к Кривой же Ручке…
– Нет.
– Что-то ты, подруга, очень односложно отвечаешь. Неужели… все-таки Вадик? – Милка аж привстала с кресла.
– Нет, – так же решительно ответила Марина, потому что, честно говоря, никак еще не могла в себе разобраться.
– Значит, ни к кому? – зловеще сузила золотистые глаза Константинова, как делала всегда, когда собиралась обидеться.
– Не обижайся, Милка. Все еще вилами на воде писано. Радуйся лучше, что все у тебя с Василием прекрасно.
При упоминании о Куре лицо Константиновой расплылось в улыбке, и она забыла про Маринины проблемы и сложности.
– Ладно, некогда мне тут с тобой, – сказала она. – Мы сегодня с Васей на концерт идем в «Юбилейный».
– Кто там выступает? – спросила Митрофанова, чтобы окончательно отвлечь от себя подругу.
– Какая-то группа. Какая разница! Главное, что мы с Васей… – она чмокнула Марину в щеку и умчалась по своим делам.
Марина еще улыбалась, вспоминая Милку с Курой, когда в дверь опять позвонили. Улыбаясь, она и открыла дверь. Перед ней стояла… Марго Григорович. Митрофанова в полном столбняке застыла на пороге напротив первой красавицы своего класса.
– Пройти-то позволишь? – усмехнувшись, спросила Марго.
– Да… конечно, проходи, – посторонилась Марина. – Раздевайся.
– Нет, я
ненадолго, – буркнула та и, уже больше ни о чем не спрашивая, прошла в Маринину комнату и уселась на диван, положив одну длинную ногу на не менее длинную другую. Митрофанова молча уселась на стул против нее.
– Что у тебя с ним? – без всяких предисловий спросила Марго.
– С кем? – пролепетала Марина, хотя прекрасно понимала, кого она имеет в виду.
– С Орловским.
– Не знаю…
– Вот и чудесно! Раз не знаешь, то очень тебя прошу, отойди в сторону!
Марина то ли поежилась, то ли пожала плечами.
Марго оторвала спину от дивана и вся подалась к Митрофановой, утратив вдруг свое превосходство и снисходительность первой красавицы