Библиотека

Анабиоз: Марш мародеров стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

пацаны так лошадей и коров пугали.

— Ништяк! — Хал бросил доску. — А я очканул, блин. Думал — всё, хавандец.

— Лоси летом не агрессивные. Ладно, пошли. — Ник крепко взял Эн за руку. — Только идем все вместе, понятно?

— Ага, — первым отозвался Хал.

Ник встретился с ним глазами и понял, что в ближайшее время посягательств на его авторитет не предвидится.

Так начался их первый день в этом новом, невозможном, немыслимом мире. За первым последовал второй, третий...

Сегодня был шестой день. Сегодня они впервые рискнули совершить длительную вылазку за пределы здания Казанского Цирка, в котором жили все это время вместе с другими выжившими людьми.

Людям была нужна еда. Продовольствие. Жратва. Хавчик. Паек. Чифан. И стихийно выдвинувшийся в главы общины пожилой татарин по прозвищу Бабай отправил всех здоровых и сильных на ее поиски. Тогда-то Хал и вспомнил про сады поселка Большие Клыки.

— Жрать охота! — сообщает Хал, потирая живот. — От вчерашних консервов кишку крутит, блин. Супчику бы сейчас...

— Да с потрошками? — усмехается Ник.

— Нафига? С лапшой, матуха у меня лапшу классную варит... — Хал умолкает, сплевывает и тихо говорит: — Только нет теперь эни.

Эн и Ник понимающе переглядываются. Первые дни после того,

как все очнулись, в Казани царил настоящий ад. Выжившие, пробудившиеся люди искали родственников, друзей, любимых, но чаще всего находили лишь скелетированные, обугленные, исковерканные останки. Скелеты были везде — в пыльных, замусоренных квартирах, в магазинах, в офисах, в машинах, на улицах...

Потом начались похороны. Могилы рыли во дворах, в скверах, в парках. И только после того, как сотни, тысячи останков предали земле, уцелевшие начали задумываться — как жить дальше. К этому моменту остро встала продовольственная проблема, и люди, не сговариваясь, стихийно, начали собираться вместе. Общины, подобные той, что обосновалась в Цирке, возникали в уцелевших зданиях, имевших пригодные для жилья помещения — большинство попросту не решилось возвращаться в квартиры, ставшие склепами для родных и близких людей.

Похоронил свою мать и Хал. Похоронил — и вернулся в Цирк, к Бабаю, Нику и Эн.

Эн

Мамочка, милая моя мамочка... Ты живая, я знаю. Ты ждешь меня. И я обязательно вернусь к тебе. Вернусь, когда все это закончится. Иногда мне кажется, что на самом деле все вокруг — ненастоящее. Я живу точно во сне. В страшном сне, в кошмаре, который все никак не закончится.

А может быть и я, и все остальные — мы на самом деле спим? Конечно! Это сон, и мне только кажется, что прошло несколько дней, ведь сны всегда так — длятся секунду, а кажется, что целую вечность.

Когда я была маленькой, мне часто снился сон про дерево. Как будто я стою возле него, а дерево большое, очень большое. Такое, что его ствол — как дом, а ветви уходят прямо в небо, и на всех ветвях — разные листья. На одной — как у дуба, на другой — как у клена, на третьей — березовые, на четвертой — осиновые...

Наверное, это Мировое Дерево. Иггдрасиль из скандинавских мифов. Стержень мира, корнями уходящий в адские бездны Нифльхельма, а ветвями — в мир богов Асгард.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.