Ангард! стр. 13
Тайком, потому что жена ревновала. Несмотря на то, что Настя не была красавицей. Напротив. Петр Андреевич был высокого роста, метр девяносто, Настя – не больше метра шестидесяти. В юности худенькая, субтильная, после трех тяжелых родов располнела, черты лица расплылись, начались болезни. Настя страдала заболеванием почек, кожа ее лица была пористая, землистого оттенка. Она ходила по врачам, а порою ложилась в больницу очищать организм от всякой дряни. Но хотеть рожать детей не перестала. По натуре она была неисправимой оптимисткой. Про таких женщин говорят: «В них что-то есть». В том, что Воловой обожал жену, не было ничего странного. Путь от бедности к богатству они прошли вместе, бывало всякое. Настя смеялась, разбавляя водой тушь для ресниц. Смеялась, штопая мужу носки и ставя кожаные заплатки на джинсы сыну. Смеялась, когда маленькая дочь подарила на день рождения бусы, сделанные из макарон. Нанизанные на суровую нитку «перья». И до сих пор это ее любимые бусы. Потом она так же звонко смеялась, стоя на Эйфелевой башне рядом с любимым Петей. Внизу был Париж. Ей было смешно, что жизнь такая странная, непредсказуемая штука.
Непредсказуемая…
Леонидов знал, что восемь лет назад она вывозила мужа с курорта со сломанной в двух местах ногой и травмированным позвоночником. На экскурсии в аквапарке огромный Петр Андреевич неудачно упал с водяной горки. Точный диагноз могли поставить только в Москве, по месту жительства, там же оказать квалифицированную медицинскую помощь и по необходимости сделать операцию. На руках у Насти, кроме стонущего от боли мужа, было двое детей. Четырехлетняя девочка плакала от страха. Надо было срочно найти вертолет, потом погрузиться на самолет. Но Настя справилась. Маленькая женщина, которая мужественно переносила любые невзгоды.
Справится ли она теперь?
– Спокойно, Леша, – положил ему руку на плечо Барышев.
– Я спокоен.
Дверь в секцию, где находились обе квартиры Воловых, была не заперта. И дверь в саму квартиру, как оказалось, тоже. Они зашаркали
ногами в прихожей, чтобы обозначить свое присутствие. Наконец, в холле появилась хозяйка. Леонидов отметил, что, быть может, впервые в жизни Настя не улыбается. А тогда, на юге? Какое у нее было выражение лица?
– Я знала, что вы придете, – устало сказала маленькая женщина. – Потому и не поехала с ним. Я…
Леонидов испугался, что она сейчас упадет в обморок. В квартире было тихо. В первой квартире. Должно быть, дети и гувернантка ушли в другую половину.
– Я в порядке, – сказала Настя. Анастасия Вячеславовна.
И тут Алексей поймал ее взгляд. «Как ты, начальник его службы безопасности, мог допустить?!» А как, если ничего не было?!
– Анастасия Вячеславовна, у нас к вам несколько вопросов, – официально сказал Серега. – Если вы, конечно, в состоянии ответить.
– Я отвечу. Уверена, вы его поймаете…
– Задержим, – мягко поправил Барышев.
– Какая разница? Мне теперь какая разница?
– Настя, вы должны вспомнить, – Алексей вздохнул, – что было? Вчера он уехал с работы в прекрасном настроении. Вы собирались на дачу…
– Да, – кивнула Настя. – Я хочу вам показать… Пройдемте в его кабинет.
Следом за хозяйкой они прошли в квартиру. Леонидов прекрасно знал расположение комнат, ибо бывал здесь не раз. Там, на другой половине, жили дети. Трое детей, три комнаты. Если бы родился еще ребенок, Воловой купил бы третью