Ангард! стр. 23
на модные премьеры. И канал «Культура» регулярно смотрит. Я в это время молча пережевываю пищу.
– А Рощин?
– Рощин вещает. Частенько там появляется. Язык у него подвешен хорошо. Суть его речей в том… Словом, Рощин вошел в конфликт с представителями так называемой старой школы. Его цель – сделать театральные подмостки доходным предприятием. Типа станка. И рубить на нем капусту. Шинковать зеленые. Грины. Недавно была с ним передача. Минут на сорок, потому я его личность и запомнил. Первым делом Рощин заявил, что все театральные премии поделены между своими. Все решено заранее, и оттого – скучно. Что надоело смотреть одно и то же: «Ромео и Джульетту», «Гамлета», «Отелло». Того же бесконечного Островского или Чехова. Каждый сезон премьера. Пьеса, которой больше века. Вариации на тему. Мол, сколько можно? Евгений Рощин действует по другому принципу. Он теперь в антрепризе. Собирает актеров, имена которых всем известны, так же как и лица, и ставит с ними спектакль. Только современные пьесы. Остросюжетные. Открывает доселе неизвестных авторов. Думаю, что ему за это приплачивают. Арендует помещение, дает громкую рекламу. Десять спектаклей – и все разбежались. Максимум, двадцать. Сыграно – забыто. Все билеты проданы. Аншлаг. А он уже репетирует другую пьесу. Надо заработать – везут спектакль в провинцию. Проедет по городам
и весям, даст представление в одном городе, в другом. Везде аншлаг. Зритель валом идет посмотреть на знаменитостей.
– Должно быть, у него много денег, – задумчиво сказал Серега.
– Не знаю. По доходам и расходы. Знаю только, что его не любят. Но Рощин – парень железный. Ему на это наплевать. Верит, что за ним будущее.
– А что говорит твоя жена?
– При чем здесь моя жена? – откровенно удивился Алексей.
– Ну она же увлекается театром! Она за или против?
– Александра любит экспериментальные постановки. Я, признаться, нет. Она тоже считает, что смотреть нечего и что где-то Рощин прав. Но он жесткий человек. Не говорит – режет.
– Лучше сказать – колет.
– Может быть, – рассмеялся Алексей. – Рубит и колет. Он же бывший фехтовальщик!
– Словом, такой человек мог и убить.
– Вот ты куда клонишь! А что у него общего с Воловым?
– Тебе виднее. Может, деньги? Не женщина же.
– Исключено, – отрезал Алексей. – Жене Воловой не изменял. Деньги? Братство Кубка? Гм-м-м… Это можно узнать только у Рощина.
– Итак, кое-что мы знаем о Рощине, немного о Белкине. А четвертый? Тот, чья машина сбила Волового?
– Ничего, – покачал головой Алексей. – Не видел, не слышал, не читал. Самарин – темная лошадка. Ну, куда теперь?
Барышев достал из кармана бумажку с адресом. Сориентировавшись, повернули налево. Минут через десять нашли нужный дом. Въезд во двор преграждал полосатый шлагбаум. Там, за шлагбаумом, стояли джипы, «мерседесы», «БМВ»…
Барышев вылез из машины и пошел к шлагбауму. Покрутил в руках замок, пожал плечами. В замке что-то хрустнуло.
– Что ж ты, паразит, делаешь?! – закричала женщина в оранжевом жилете, взяв наперевес метлу. – Охрана! Где охрана?! Мать их так!
– Я что? Я ничего, – вновь пожал могучими плечами Серега.
– Бандиты! – заорала дворничиха. – Грабят!
К Барышеву уже спешил крепкий парнишка в камуфляже.
– Осади назад, – грозно заявил парнишка.
– Мне надо.
– Ты че, не понял?
Парнишка разбился о мощную Серегину грудь, как о стену. Казалось, тот как стоял,