Ангел со сковородкой стр. 212
Евгению Элену любил безумно, но ты же мой брат! И… тогда я все бы для тебя сделал!
– Любил… я ее тоже любил. А вот она меня – нет.
– Мне казалось, у вас все хорошо.
– Тебе это только казалось, Крис. Она же наполовину русалка, она сказала, по матери. Папаша увлекся ее матерью, ребенка сделал, навещал, конечно, воспитывал, как мог, учил чему-то.
– Она никогда не говорила же…
– Незачем было. А вот голос от него унаследовала. Пела она так именно потому, что русалья часть свое брала, они же голосом могут и волны поднять, и волны смирить… магии ей не досталось, ни грана, но что-то было.
Про волны, ультразвук, инфразвук и прочее Мартин не знал. Но законам физики это действовать не мешало.
– Пела она невероятно. Я был влюблен.
– Так и она… она именно в тебя влюбилась, Крис.
– В меня?
Губы Мартина искривила жестокая улыбка. Хоть так… ударить. Словом, памятью, несбывшимся чувством. Это бывает больнее кинжала.
– Думаешь, с чего я ее ударил? Мы с ней встречались, нет, до постели у нас не дошло, пока только поцелуи были, привез я ее, конечно, в расчете на большее, а она и заявила, мол, расстаться нужно. Любит она тебя, просто не хотела в твою семью лезть, вот и встречалась со мной, чтобы поближе к тебе быть. А пригляделась, жену ты не любишь, так пусть у тебя будут жена и любовница. Детей она бы тебе не родила, вот и достаточно было бы. Ей любовь, королеве все остальное.
– Я бы на это не пошел, – тихо сказал Кристиан.
Мартин скрипнул зубами.
– Святой Крис! Если б ты знал, как я тебя за это ненавидел! Такого всего правильного, положительного! Тошнило от тебя иногда!!!
– Мне жаль.
– Да не жаль тебе, не надо! Ни о чем ты не жалеешь!
– Смотря о чем ты. Я не могу сказать, что безумно люблю свою Терри, но мы хорошие друзья, она родила мне детей, мы уважаем друг друга…
– Это да. Она мне отказала в свое время.
– А ты к моей жене тоже пытался? Мартин, зачем?
– Показалось, смешно, если бы твой первенец был от меня. Но жену можешь поблагодарить, она не согласилась.
– Мартин…
– Два порядочных… хотя на Евгению ты смотрел, как кот на мясо!
Кристиан опустил глаза.
Любил он?
Увлекся?
Или просто – неспетая песня? Кто ж сейчас ответит? В любом случае у него есть семья, есть его тыл, а любовницы… значит, что-то он потерял. Но вряд ли много.
Мартин хрипло рассмеялся.
– Если бы она тебе предложила – устоял бы?
– Не знаю. Не стану врать.
Мог бы и поддаться. Мог… отвела судьба.
– Я ее тогда оттолкнул со злости, она ударилась спиной о камин, и что-то в шее хрустнуло. И все…
– Мне жаль…
– Мне тоже пожалеть пришлось, – Мартин вытянул вперед свою руку, больше похожую на скелет, покрытый струпьями, – когда следующей ночью явился ее папаша.
– Отец Евгении?
– До сих пор не знаю, как он прошел ко мне в дом. Встал у кровати, разбудил… и объяснил, что мог бы убить меня сию секунду. Но ради дочери… я буду умирать очень медленно. Десять лет гнить заживо. Мучительно, с болью, с кровью, с омерзением к себе…