«Ангельская» работёнка стр. 87
вы захотите ответить.
Глава двадцать восьмая
Банни лежал в постели, наблюдая, как изящный пальчик Симоны очерчивает круги в волосах на его груди.
— Пообещай мне кое-что, — сказала она.
— Что?
— Ты никогда не будешь брить грудь.
Банни посмотрел на свою грудь, на ту область тела, на которую он никогда прежде не обращал абсолютно никакого внимания — причем до такой степени, что не смог бы ее даже выделить на процедуре опознания.
— А что, кто-то так делает?
— Некоторые да.
— Зачем?
— Не имею ни малейшего представления. Наверное, для того, чтобы показать, какие они большие и сильные.
— Я предпочитаю показывать более забавными способами.
Симона повернулась и с лучезарной улыбкой положила подбородок ему на грудь.
— А то я не знаю!
Миновало шесть дней с тех пор, как Симона ушла «сидеть с котом Ноэля». И с самой первой ночи она жила в доме Банни, расположенном в Кабре. В первое утро они проспали, хотя спали не так уж много. Следующим вечером она снова была вынуждена «уехать к коту Ноэля», так как, по ее словам, «животное почувствовало бы себя еще более одиноким». С тех пор наиболее естественным ей казалось находиться в доме Банни.
Сегодня вечером они решились сделать то, чего так долго боялись. Симона вернулась к сестре Бернадетт и объяснила, что собирается пожить у Банни некоторое время. Он поехал с ней для моральной поддержки. Но реакция сестры оказалась совсем не такой, как они оба ожидали.
— Черт возьми, ну наконец-то!
Банни и Симона удивленно переглянулись.
— Я просто хочу сказать… — продолжила сестра Бернадетт, — да, да, женитесь и рожайте деток, и желательно именно в таком порядке. Я слишком многое повидала в жизни, чтобы указывать, что вам делать с самими собой. Однако ты, — она указала кривым пальцем на Банни, — сейчас пройдешь со мной.
Банни безропотно последовал за ней на кухню. Монахиня закрыла дверь и повернулась к нему лицом. Возле плиты стояла сестра Эссампта, наблюдая, как кипит большая кастрюля с картофелем. Банни бросил на нее тревожный взгляд, опасаясь, что она вновь начнет раздеваться, но сестра Эссампта выглядела странно зачарованной.
— Итак, — сказала Бернадетт, — я присмотрелась к тебе, и ты показался мне хорошим мужчиной. Человеком чести, не лишенным порядочности. Мне симпатизирует твое понимание естественного правосудия.
Банни кивнул. Он догадался, что она имела в виду, но никогда не слышал, чтобы это так называли.
Бернадетт указала на дверь.
— Она особенная девушка, прошедшая через некоторые ужасные испытания.
— Именно, что…
Банни был прерван резко поднятой рукой.
— Чем бы она ни решила с тобой поделиться, это исключительно ее дело. Я не какая-нибудь легкомысленная ослица, чтобы выбалтывать
чужие секреты. Больше меня не перебивай.
— Да, сестра. Простите, сестра.
— Как я уже сказала, она хорошая девушка и все это время была на моем попечении. Теперь я доверяю эту роль тебе. Если все испортишь, будешь иметь дело со мной.
Банни улыбнулся и похлопал ее по руке.
— Не волнуйтесь, я обещаю, что…
Он осекся, поскольку с быстротой, казавшейся невозможной, сестра Бернадетт ухватила со стола разделочный нож и потрясла им перед его глазами.
— Не стоит относиться ко мне снисходительно, ты, здоровенный кусок ветчины! Я превращала людей вдвое больше тебя в хнычущие обрезки.
Взгляд Банни полностью сосредоточился на лезвии ножа, совершенно неподвижно застывшем