Аня из Инглсайда стр. 157
Все началось с МРАЧНОГО ДОМА… Нэн всегда видела это название именно так — выписанное заглавными буквами. Ей нравилось сочинять романтические истории не только о людях, но и о домах, а МРАЧНЫЙ ДОМ был единственным в округе — если не считать старого дома Бейли — пригодным для этой цели. Нэн никогда не видела сам этот ДОМ. Она только знала, что он там, за густыми темными елями возле лоубриджской дороги, и пустует с незапамятных времен — так говорила Сюзан. Нэн не знала, что такое «незапамятные времена», но это была зачаровывающая фраза, самая подходящая для «мрачных домов».
Когда Нэн ходила по лоубриджской дороге в гости к своей подружке Доре Клоу, она всегда как безумная пробегала мимо того места, где начиналась ведущая к МРАЧНОМУ ДОМУ дорожка. Это была длинная темная дорожка между высокими, раскинувшими над ней ветви деревьями, с растущей между ее колеями густой травой и высокими, по пояс, папоротниками под елями. Длинный сухой сук клена возле полуразвалившихся ворот выглядел точь-в-точь как согнутая старческая рука, тянущаяся вниз. Нэн не знала, когда эта рука сможет протянуться чуть дальше, чтобы схватить ее, и всякий раз, избежав этого, она испытывала радостный трепет.
Однажды Нэн, к своему изумлению, услышала, как Сюзан сказала, что Томасина Фэр переехала жить в МРАЧНЫЙ ДОМ или, как неромантично выразилась Сюзан, в старый дом Мак-Алистеров.
— Думаю, ей будет там довольно одиноко, —сказала мама. — Он так далеко от других домов.
— Она не будет ничего иметь против, — сказала Сюзан. — Томасина никогда никуда не ходит, даже в церковь, не ходила никуда много лет, хотя, говорят, любит бродить по саду по ночам. И подумать только, до чего она дожила — это она-то, что была такой красавицей и такой ужасной кокеткой. Сколько сердец она разбила в свое время! А посмотрите на нее теперь! Да-а, вот оно — предостережение, и в этом можете не сомневаться.
Только кому это должно послужить предостережением, Сюзан не объяснила, и ничего больше о Томасине Фэр сказано не было, так как никого в Инглсайде она особенно не интересовала. Но Нэн, немного уставшая от своих прежних выдуманных жизней и горевшая желанием найти что-нибудь новенькое, ухватилась за Томасину Фэр в МРАЧНОМ ДОМЕ. Постепенно, день за днем, ночь за ночью — ночью можно поверить во что угодно, — она создавала легенду о Томасине, пока эта легенда, расцветившись подробностями, не стала самой дорогой сердцу Нэн фантазией. Ни один из прежних выдуманных образов не казался таким чарующим, таким реальным, как это видение Леди с Таинственными Глазами. Громадные черные бархатные глаза, запавшие глаза, страдальческие
глаза, полные раскаяния и сожалений о сердцах, которые она разбила. Порочные глаза… Всякий, кто разбивает сердца и не ходит в церковь, должен быть испорченным человеком. Испорченные люди были так интересны. Леди уединилась в глуши, чтобы искупить муками одиночества свои преступления.
Могла ли она быть принцессой? Нет, принцессы слишком редко встречались на острове Принца Эдуарда. Но она была высокой, стройной, недоступной, как принцесса, с холодной красотой, с длинными, черными как смоль волосами, сплетенными в две толстые косы, которые спускались с ее плеч прямо до земли. У нее было четко очерченное, цвета слоновой кости лицо, красивый греческий нос, как у маминой Артемиды