Аня в Стране чудес стр. 38
воспоминанье о случае с золотыми рыбками. И теперь ей смутно казалось, что если не посадить обратно на скамеечку всех этих вздрагивающих существ, то они непременно умрут.
— Суд не может продолжаться, — сказал Король проникновенным голосом, — пока все присяжные не будут на своих местах. Все, — повторил он и значительно взглянул на Аню.
Аня посмотрела на скамейку присяжников и увидела, что она впопыхах втиснула Яшу-Ящерицу вниз головой между двух Апрельских Уточек, и бедное маленькое существо только грустно поводило хвостиком, сознавая свою беспомощность.
Аня поспешила его вытащить и посадить правильно. «Впрочем, это имеет мало значенья, — сказала она про себя. — Так ли он торчит или иначе — все равно особой пользы он не приносит».
Как только присяжники немного успокоились после пережитого волнения и как только их доски и карандаши были найдены и поданы им, они принялись очень усердно записывать историю несчастья — все, кроме Яши, который, казалось, слишком потрясен, чтобы что-либо делать, и мог только глядеть в потолок, неподвижно разинув рот.
— Что ты знаешь о преступленьи? — спросил Король у Ани.
— Ничего, — ответила Аня.
— Решительно ничего? — настаивал Король.
— Решительно ничего, — сказала Аня.
— Это очень важно, — проговорил Король, обернувшись к присяжникам.
Те было начали заносить сказанное, но тут вмешался Кролик.
— Неважно — хотите сказать, Ваше Величество? — произнес он чрезвычайно почтительным голосом, но с недобрым выражением на лице.
— Неважно, да, да, конечно, — быстро поправился Король и стал повторять про себя: «Важно — неважно, неважно — важно», — словно он старался решить, какое слово звучит лучше.
Некоторые из присяжников записали «важно», другие — «неважно». Аня могла заметить это, так как видела их доски. «Но это не имеет никакого значенья», — решила она про себя.
В эту минуту Король, который только что торопливо занес что-то в свою записную книжку, крикнул: «Молчанье!» — и прочел из этой же книжки следующее: «Закон сорок четвертый. Все лица, чей рост превышает одну версту, обязаны удалиться из залы суда».
Все уставились на Аню.
— Превышаешь! — молвил Король.
— И многим, — добавила Королева.
— Во всяком случае, я не намерена уходить, — сказала Аня. — А кроме того, это закон не установленный, вы сейчас его выдумали.
— Это старейший закон в книге, — возразил Король.
— Тогда он должен быть законом номер первый, а не сорок четвертый, — сказала Аня.
Король побледнел и захлопнул записную книжку.
— Обсудите приговор, — обратился он к присяжникам, и голос его был тих и трепетен.
— Есть еще одна улика, — воскликнул Белый Кролик, поспешно вскочив. — Только что подобрали вот эту бумажку.
— Что на ней написано? — полюбопытствовала Королева.
— Я еще не развернул ее, — ответил
Кролик. — Но, по-видимому, это письмо, написанное подсудимым… к… к кому-то.
— Так оно и должно быть, — сказал Король. — Разве только, если оно написано к никому, что было бы безграмотно, — не правда ли?
— А как адрес? — спросил один из присяжников.
— Адреса никакого нет, — сказал Кролик. — Да и вообще ничего на внешней стороне не написано. — Он развернул листок и добавил: — Это, оказывается, вовсе не письмо, а стихи.
— А почерк чей, подсудимого? — спросил вдруг один из присяжников.
— В том-то и дело, что нет, — ответил Кролик. — Это-то и есть самое странное.
Присяжники все казались озадаченными.
— Он, должно быть, подделался под чужой почерк, — решил Король.