Анимагическая форма - Хагрид стр. 2
рядом, хрустнув коленями. Пыхтя от усердия, встряхнул за одежду, породив чудовищный взрыв в голове. Сознание рухнуло в темноту, но, похоже, тут же выкарабкалось обратно, словно снизу подтолкнул кто.
— Эй, Хагрид! Хагрид! Ты как, совсем помер?
Он хотел ответить, но закашлялся, неуклюже заскрёбся на полу, пытаясь поудобнее сесть. Ему помогли опереться спиной о стену. Глаза открывать почему-то было страшно, но пришлось.
В тусклом дымном свете проступили очертания прокопчённого помещения. Источником копоти выступал огромный растрескавшийся камин. Несколько массивных столов с остатками былых трапез. Возле них — неподъёмные на вид скамейки, большей частью перевёрнуты. Тусклый свет сочился в грязные окошки с рамами из мелких стёклышек. Некоторых стекляшек не хватало — там сияли дырки в солнечный день. Пол из каменных плит покрыт мусором и объедками. Под потолком толкутся, как стая мошкары, зачарованные свечки, еле освещая всё это непотребство. В придачу, с десяток пьянчуг копошатся в полумраке.
— Х… хде я?
— От! Ничё те, морде великанской, не делается, — весело скалясь редкими зубами, сообщил бородатый мужик. — На-ка, за счёт заведения, — в губы ткнулся холодный край керамической кружки. Он жадно глотнул пересохшим горлом, не чувствуя вкуса напитка. В голове слегка прояснилось.
— Хде? — повторил он.
— Понятно где, — откликнулся мужик. — В «Гнедом пони». У тя здеся кредит открыт. Давненько уж в долг пробавляешься. Когда должок отдашь, а?
— В «Гнедом»… А много? — чтобы хоть что-то сказать, растерянно промямлил Хагрид.
— Да немало уж. Больше двух галеонов натикало. Давай-ка, приятель, собирайся и домой иди. К завтрему с денежками приходи. А то не налью больше. Так и знай! И это… Щас тут авроры всех трясти будут. Поторопись. Всё равно у тя волшебной палочки нет, тока нервы зря потреплют.
— Ага, — он понятливо кивнул, завозился, стараясь встать. Под руку попал гладкий прутик. Кто-то потерял в пылу драки своё оружие волшебника и пока не хватился пропажи. Незаметно сунул волшебную палочку в карман, довольно подумав: «Теперь есть».
На улице догорал закат. Кровли домов ещё золотились в лучах уходящего светила. Длинные тени расчертили полосами мощённую булыжником дорогу. Где-то орали коты. Едва не задев по лицу крылом, пролетела сова. Редкие парочки волшебников совершали поздний променад. Раскланивались со знакомыми, о чём-то болтали, снова раскланивались и шли дальше. На Хагрида никто не обращал внимания.
Задумавшись, он запнулся и едва не упал. Стоптанное существо пронзительно завопило:
— Проклят будь, окаянный! Чтоб покою тебе не знать! Чтоб… — крик перешёл в яростное невнятное шипение.
— Дык, того-этого… чё под ноги-то лезешь? Шла бы себе… — тяжко вздохнув, он за шиворот поднял с земли самого мерзкого вида старушонку, грязную и на диво уродливую, и даже от пыли отряхнул на манер коврика. Та рванулась прочь под треск своих ветхих одёжек, едва не оставшихся в руке Хагрида.
— Проклятья на твою голову! Издохни под кустом, мерзкий выродок! Чтоб кишки из тебя выпали! Чтоб бабу тебе не познать! Чтоб!..
Ещё разок виновато вздохнув, Хагрид обошёл разъярённую каргу и потопал дальше. Хотелось домой.
На пригорке у развилки дорог шелестел кроной старый вяз. Обернувшись на пройденный путь, Хагрид почему-то удивился — Хогсмид оказался не