Аномальные каникулы стр. 71
слышат лучше обычных собак. На сталкерских сайтах говорят, что поодиночке не опасны, а вот если стаей…
Тимура как раскалённым прутом огрели. Он машинально вдавил в ствол патрон, выпрямился и посмотрел на Ворожцова. Тот, кажется, тоже всё понял.
— Сколько, говоришь, меток было? — спросил Тимур, чувствуя, как страх холодным ужом вползает в потроха.
— Десяток, дюжина… Не знаю, — часто дыша, ответил Ворожцов.
— Хрена два это косули, — выдохнул Тимур. — Убираемся отсюда.
Леся снова закашлялась и чуть не поскользнулась. Ворожцов хотел помочь ей, но в последний момент отдёрнул руку, словно ему по ней ударили. Тимур заметил это краем глаза. В первый момент не понял, чего ботан так дрыгается. Но тут же пришло осознание: да у него же клин. В памяти Ворожцова застрял миг смерти Наташи. Ведь он тогда держал её за руку…
— Мелкий, ты ПДА куда дел? — спросил Тимур, хотя знал ответ.
— Выронил нечаянно, когда по нам палить стали, — смутился Мазила.
— И пистолет выронил, да?
— Угу.
— Тогда пойдёшь первым, — велел Тимур, уступая мелкому дорогу. — Теперь ствол у нас один. Я буду прикрывать. Если сзади стая этих тварей, хоть какой-то отпор дам.
Леся посмотрела на него с уважением, и внутри у Тимура заплясал огонёк удовлетворения крохотной, но всё же победой над Ворожцовым. Правда, мимолётная искорка тут же исчезла, и в душе кольнул кусок льда.
Плотная, стылая глыба с острыми рёбрами.
После того, как Тимур прогнал странного ребёнка, ледяной кристалл рос. В нём копился каждый новый страх, каждое сомнение, каждая потеря. Этот неудобный ком уже почти физически ощущался на вдохе.
Тимур никак не мог понять, что же так гложет его изнутри. Ведь он ни в чём не виноват. Нельзя же винить человека за то, что он хочет повзрослеть?
Мазила, гордый тем, что ему доверили роль ведущего, поправил рюкзак и потопал вперёд с воодушевлением, которого сейчас всем им так не хватало. Главное, чтобы не перестарался.
Ворожцов догнал мелкого, пристроился рядом.
— Врубай свою шарманку, — бросил вслед Тимур. — Поздно шифроваться, псы и так нас чуют.
— Пойдём скорее, — сказала в нос Леся и шумно высморкалась в платок. — А то загрызут.
— Никто никого не загрызёт, — бодрым голосом сказал Тимур, одной рукой ловя её тёплую ладонь, а второй крепче сжимая обрез. — Двинули.
Мокрая дорога петляла между зарослями борщевика и лужами, затянутыми зелёной плёнкой ряски. Вдалеке на фоне тёмных нагромождений леса мелькало светлое пятно. По прикидкам Тимура, они вот-вот должны были выйти на открытую местность, к большому заброшенному зданию, которое они с Ворожцовым изначально приняли за один из ключевых ориентиров маршрута.
Сзади донёсся лай. Хлёсткий, неприятный звук. Тимур, стараясь не сбавлять шага, всмотрелся в изгиб дороги. Пока никого.
— Живей, — поторопил он мелкого с Ворожцовым и сильнее потянул Лесю. — Что на сканере?
— Они в километре от нас, — откликнулся Ворожцов. — Бежать и паниковать нельзя. Собаки чуют страх, это их ещё сильнее злит.
— Ну, останься тогда, — огрызнулся Тимур, нагоняя его. — Поговори с ними по душам.
Ворожцов засопел, но ходу прибавил.
До конца леса оставалось метров сто, когда первые три пса показались из-за поворота. Они выскочили, водя слепыми мордами из стороны в сторону, принюхались.
Тимур дёрнул за собой Лесю и перешёл на трусцу. Страх перед свирепыми тварями начинал