Антимаг стр. 21
как “эльфийка” услышала о судьбе пустотников, её симпатий к спасённой явно поубавилось.
Лёхе стало интересно: сумеет ли Мия при необходимости выполнить угрозу? Сам он вряд ли смог бы спокойно зарезать подростка. И очень не хотел проверять это на практике.
На Лауру, похоже, угроза подействовала. По крайней мере, на нож она косилась с опаской.
Повинуясь жесту девчонки, Стриж закатал рукав нижней рубахи до плеча.
- А на жопе ничего не нарисовали хоть? - мрачно поинтересовался он, разглядывая затейливый золотой узор, охватывающий бицепс.
Сложный, полный мелких деталей рисунок напомнил Лёхе виденные по научно-популярному каналу национальные орнаменты. Передача была то ли про инков, то ли про ацтеков, то ли про какой-то ещё глубоко безразличный Стрижу народ.
Там, в графском лагере, было не до подробного осмотра и татуировку он попросту не заметил. А на переодевающуюся напарницу вежливо не смотрел. Как оказалось - зря. Кто знает, какие ещё сюрпризы скрывают их новые тела?
Пока Лаура, закусив губу, сосредоточенно изучала рисунок, Лёха рассматривал странный предмет в её руке. С виду - литой кусок металла без всяких видимых отверстий, желобов для краски, или завинчивающихся деталей.
- Будет очень больно, - “обрадовала” его девчонка. - Но недолго. Мне нужно нанести семь линий, чтобы изменить плетение.
- Вот где ты раньше была, когда я тату-мастера искал? - хмыкнул Стриж, жестом подбадривая Лауру.
Всё ещё ожидая появления иглы, Лёха с недоумением наблюдал, как его руке приближается золотое стило.
Когда острие прикоснулось к телу, вместо укола Стриж ощутил жжение, будто от попавшего на кожу кипящего масла. Лёха зашипел от боли, но руку удержал, хотя очень хотелось прекратить пытку и влепить подзатыльника юной садистке. Вспомнилось, как на втором курсе с однокашниками по пьяной лавочке “проверяли силу воли”, держа запястье над огнём зажигалки. Тогда алкоголь играл роль обезболивающего, а вот сейчас такой “анестезии” не было. Пришлось терпеть, благо хоть было, на что отвлечься: наконечник стила плавился, нанося на кожу золотые линии.
- Гребучее средневековье, - выругался Стриж, отворачиваясь, чтобы скривить от боли рожу. - Что ж вы, гады, всё по живому норовите…
Совершенно некстати вспомнилось, что раны в Европе вплоть до девятнадцатого века лечили, заливая в них кипящее масло. Лёха от души понадеялся, что здесь медицина шагнула подальше.
Боль в плече сменилась зудом.
- Убери это! - удивительно властно для малолетней соплюхи приказала Лаура.
- Тон смени, - отозвался Лёха, оборачиваясь. - Пока…
Что “пока”, - он не договорил, обнаружив очередной сюрприз от своего демонического “тамагочи” - на плече выросла чешуя, защищающая от ожогов.
- От души спасибо, братан, - поблагодарил Лёха “квартиранта”. - Но вот сейчас - вообще не в тему.
Откуда-то изнутри поднялась волна нечеловеческой злобы. Хотелось порвать девчонку, причинившую ему боль, а потом сожрать, купаясь в горячей крови.
Последнее желание вызвало у Лёхи чувство полного охренения и осознание чужого присутствия. Тот, кто сидел в его теле, бился в бессильной ярости, желая растерзать мучительницу.
Наверное, что-то отразилось на его лице. Возможно даже в буквальном смысле - очень уж по-хозяйски “пассажир” Стрижа начал менять его тело. Во всяком случае Лаура уже не пыталась приказывать, а медленно, не делая резких движений, поднялась и