Апрельский кот стр. 122
уйдешь, если ты обидишься на меня, я тогда, тогда… У меня ведь ближе тебя никого нет. Это ведь ты мне нужна, а не я тебе. Думаешь, я не понимаю этого?
– Думаю… я возьму брауни, – Лиза сбросила куртку и плюхнулась обратно на стул. – Или нет. Возьму арахисовое пирожное с карамелью.
– Возьми оба, – улыбнулась я. И в этот момент стало легче, словно с плеч свалилась огромная бетонная плита, которую я носила все это время, боясь пошевелиться, чтобы «не придавило». Я люблю Игоря. Какая нелепица. Сердце сжалось от боли, перед глазами появилось его спокойное, слегка насмешливое лицо, темные, цвета хаки глаза. Любовь нечаянно нагрянет. Ничего. Как-нибудь переживу. Когда-нибудь отпустит. Мы сидели с моей любимой младшей сестрой в кафе, ели пирожные и разговаривали о том, какая она все-таки «сука-любовь».
Потом я уехала, на минуточку заскочила домой, чтобы взять спортивную форму и кроссовки. Рана еще кровила при резких движениях – когда я вспоминала Игоря, его улыбку, то, что он делал со мной прошлой ночью, но тут же закрывала глаза, вспоминала мой лужок с цветами, и становилось немного легче.
– Фая, ты уезжаешь? – спросила мама, поймав меня в коридоре. – Опять не будешь ночевать дома?
– Нет, мам, я на тренировку. Приеду поздно, но приеду точно.
– Свежо предание. Между прочим, мне волноваться нельзя. И вообще, если ты на больничном, какие могут быть тренировки?
– Реабилитационные, – усмехнулась я, вытряхивая из рюкзака все лишнее, чтобы запихнуть туда форму. На кровать выпал черный аппарат, как какой-то ядовитый жук. Я отпрянула, и краска снова залила мне лицо. Орудие пытки, а не средство коммуникации. На часах было без пятнадцати семь. Скоро, очень скоро мой Апрель придет домой, откроет двери в свою безликую крепость, посмотрит на неровно застеленную кровать, на сухое деревце, на пустоту, в которой ничто не напоминает обо мне. И что он сделает? Пожмет плечами, включит на кухне телевизор, может быть, со звуком – меня же нет, говорить же не с кем. А потом, на работе, нам будет неловко встречаться взглядами – как это бывает с людьми, кто переступил черту, кто видел друг друга голыми. Я облизнула пересохшие вдруг губы и отошла от кровати, не трогая телефон. Он был отключен, и я боролась с желанием включить его, посмотреть, не звонил ли мне кто. Я сказала себе: даже если он позвонит, что это меняет? Я же знаю себя, все равно все разрушу. Я так боюсь проиграть, что не стану и выходить на старт. Так что – я ушла из дома, оставив телефон и слезы там,
на кровати. Сашка встретил меня у метро.
– Ого, для больной ты выглядишь отлично! – сказал он, вынимая из-за спины длинную красную розу. Я рефлекторно приняла ее у него и тут же поняла, что это была плохая идея.
– Красивая, – сказала я грустно, глядя на розу.
– Как и ты, – ответил Саша. – Ну что, поехали? – И он открыл передо мной дверцу. Я стояла, будто застыв перед невидимой преградой. Лиза сказала – это было бы намного проще, но она ошибалась и противоречила самой себе. Было бы намного проще, если бы я любила Сашу, но люблю другого. И изменить этого я не в силах. Даже если