Аргентина. Лонжа стр. 222
Я еще думал, отчего их простой народ не любит?
Поглядел на подругу-гитару, затем бросил взгляд на пустой столик, что справа, потом – на равнодушного ко всему бармена.
– Вы, мадемуазель, сидите, как сидели, я тихо буду говорить… Привет ваш той девушке, которая про летчиков поет, передали. У нее все по-прежнему, а парни без дела не сидят. Лишь бы ее из жестянки этой на их планету не перевели. Пока все понятно?
Мод Шапталь еле заметно кивнула. «Южный ветер рассвет приносит. Ждем команды и улетаем…»
Бонис наклонился вперед.
– А потому у нас с товарищами к вам вопрос. Вы, мадемуазель, намекали, что к бошам
можете поехать. Так вот, Цеху подмастерьев очень нужен свой человек в Рейхе. Если согласны, объясню, как и с кем связаться.
Девушка невольно усмехнулась. Пьер Вандаль – шпион, чем она хуже? А если черное мельничное крыло догонит, значит вместе и пропадать.
– Согласна!
Ключи в сумочке еле заметно звякнули.
2Темно-лиловый «Опель-Олимпия» (две двери, широко расставленные фары-глаза, серебряный дискобол на радиаторе) скучал в густой древесной тени. Маленькая площадка на горной дороге, густой заповедный лес, а над всем этим – голая скалистая вершина. День выдался жаркий, но здесь, вдалеке от залитых солнцем долин, царила прохлада.
Двое молодых людей в одинаковых костюмах стояли возле авто и курили. Еще двое расположились прямо на редкой траве, но чуть подальше. Один, лет двадцати, заметно выше ростом, одет модно и даже с некоторым вызовом по последней парижской моде. Левая рука – на перевязи, узкая лента, черный шелк. Второй, в простой альпийской куртке, несколькими годами старше, невысок, но пошире в плечах. Оба светловолосые, почти на одно лицо. Не спутаешь, но удивишься.
Беседовали негромко, иногда переходя на шепот. Старший казался сдержаннее, младший то и дело сжимал кулаки. Главное уже сказано, тяжелая артиллерия отгремела. Арьергардный бой.
– В Баварии я бы отдал тебя под суд, – молвил король Август Первый. – Кем ты себя вообразил, Зигфрид? Вспомнил времена рыцарей-разбойников? «Gaumenspalte»! Ты еще начни людей на столбах вешать!..
Зигфрид, граф Шейерна, невозмутимо пожал плечами.
– Входишь во вкус, твое королевское? Поздно, Август, поздно! Или слишком рано… Обидно, оба мы были всего в одном шаге! Твою коронацию я бы, конечно, оспорил. Людвиг III, твой дед, отрекся, отец тоже не принял престол, значит, достоинство переходит к иной ветви, моей… Но это, Август, теория.
Нибелунг, поморщившись, извлек из кармана серебряный портсигар, щелкнул крышкой.
– Разве ты не понял? Семейный совет Виттельсбахов заранее объявил коронацию недействительной. Кто надавил на наших стариков, даже не представляю, но пели они в унисон. Все! Никто из царствующих домов теперь не признает нового баварского короля. Вот и конец нашей вендетте.
Сказать было нечего, и Август Первый промолчал. Граф между тем, закурив, вновь скривился. Не иначе табак оказался плох.
– Между прочим, главный злодей не я, а твой младший брат. Ты его не замечаешь, а зря. Вырос юнец! Именно для него старался Арминий. И не сам он это все придумал. Тем, которые в Штатах, нужна Бавария, но с послушным правителем. А ты, Август, не любишь слушать советы.
Король наконец-то нашел силы, чтобы улыбнуться.
– Я тоже не люблю, – понял его граф Шейерна. – Но мы Виттельсбахи, наш с тобой спор