Библиотека

Аргентина. Лонжа стр. 49

Размер шрифта
-
+
Тема

поскучать там, а я побуду еще тут с полчаса.

Музей уже закрывался, но гостье из Парижа разрешили побыть лишние минуты в одном из залов. Живопись и скульптура XIX века – всего понемногу, от Давида до Моне. Все это девушка успела посмотреть, ничего невероятного не обнаружила, но все-таки решила задержаться. О кафе вспомнилось по самой простой причине. Красавчику Арману в музейных стенах было откровенно скучно. Зевать не зевал, но выглядел сонно.

– Я лучше с тобой, – чуть подумав, рассудил черноволосый. – Насчет кафе… У меня, как ты знаешь, с деньгами не очень.

Мод почему-то не поверила, но решила не усугублять. Напросился – пусть страдает!

Повернулась – и, не оглядываясь, шагнула к одной из картин – второй, если считать от входной двери. Остановилась, выдохнула…

Пришла.

Жан Огюст Доминик Энгр.

Всесильное Время послушно замерло, исчезли небо-циферблат и острые крылья мельниц, онемели ключи в сумочке, сердце, оставив дневные заботы, забилось ровно и спокойно. Пространство свернулось, мир, пусть и на малый миг, стал совершенен и прекрасен.

– Ну, мне же не сто лет! – улыбнулся учитель. – Я родился через пять лет после кончины мэтра. Застал лишь его птенцов, клювастых и не слишком талантливых. Оно и к лучшему, мы с Энгром обязательно бы подрались. У него был характер – почти как у меня. Под конец перессорился со всеми, копировал свои старые картины, разорвал с Салоном – и был списан в архив. И только после смерти нашли работы, которые он никому не показывал. Тогда и ахнули.

– А почему он со всеми ссорился? – не утерпела лицеистка Матильда.

– Потому что он был в ссоре с самим собой. Знаешь, что Энгр сам о себе написал? «Человек-неудачник, нецельный, счастливый, несчастный, наделённый в избытке качествами, от которых никогда не было никакого толка». Это больно, но лучше всю жизнь болеть, чем заживо обратиться в мрамор.

Совершенный мир. Совершенная красота.

Краешком сознания Мод понимала, что стои!т уже долго, пора уходить, ей и так оказали услугу…

– Сейчас! – сказала она миру. – Еще чуть-чуть. Минутку!

Мир вздохнул в ответ, отозвавшись голосом Армана Кампо:

– Да сколько угодно. Просто я… Не понимаю.

Небо-циферблат вернулось на место, неслышно вознеслись к синему зениту крылья-стрелки, кровь привычно ударила в виски.

– «Большая одалиска», авторская копия, 1821 год. Три лишних позвонка, правая рука на треть длиннее левой, левая нога вывернута под невозможным углом…

Девушка протянула руку к его губам. Не коснулась, но заставила умолкнуть.

– Все это верно, Арман, про позвонки в каждой книге написано. Но художник не выписывает позвонки, он творит свой мир. Как и Господь, из того, что есть под рукой. Миры Энгра живы и гармоничны, из чего бы они ни созданы.

Не убедила, конечно, но спорить черноволосый не стал. Бросил взгляд на равнодушную ко всему одалиску, дернул губами:

– А мы с тобой, выходит, собираем всяких монстров?

* * *

– Ну, не монстров же! – возразила Мод, перебирая документы в папке. Не вслух, без особой уверенности, – и в полном одиночестве. Наглец Арман вместе с Жоржем Бонисом ждали ее за лагерем, у небольшого костерка. Там же была гитара и несколько кулечков с настоящими «мадленками», принесенных черноволосым после долгих блужданий по Шартру. Намечался чай с дегустацией, а затем песни, если

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.