АРИСТОКРАТИЯ В ЕВРОПЕ. 1815—1914 стр. 2
«высшим» и «низшим» дворянством проходила между аристократами, единственным повелителем которых был император Священной Римской империи, и всеми остальными, которые являлись подданными таких правителей германских государств, как король Пруссии или курфюрсты Ганновера, Саксонии или Баварии. Это различие, тщательно сохраненное для потомства в «Almanach de Gotha», не имело, по сути, смысла. Большинство родов, принадлежащих к «высшей» знати в девятнадцатом веке, не обладали данным статусом искони, а получили его в тот или иной период существования Священной Римской империи. Другие семьи — из Восточной Пруссии и Балтии — прибыли из регионов, которые практически находились за пределами Империи. Да и вообще историку, изучающему германскую аристократию девятнадцатого века надлежит рассматривать различия между «высшей» и «низшей» знатью как анахронизм. Ведь в 1806 году Священная Римская империя перестала существовать. Если в изучении германской аристократии ограничиться «высшей» знатью, другими словами так называемыми Standesherren, то многие из самых могущественных, богатых и интересных германских родов девятнадцатого века останутся за пределами нашего внимания.
В целом, однако, титулованное дворянство Германии представляло собой гораздо более крупную и менее единообразную группу, чем английское сословие пэров. Обычно в Германии, как и в России, все дети наследовали отцовский титул, но правило это действовало по-разному в различных княжествах и даже в отношении различных категорий в пределах одного княжества.
Кроме того, будучи некогда теоретически суверенными правителями, Standesherren даже в девятнадцатом веке пользовались нравом устанавливать свои законы в части наследования титула внутри своих семейств, что способствовало еще большему многообразию. Более того, различались также правила, но которым собственность передавалась по наследству. В Англии практически универсальным законом был майорат: в России майорат был редким исключением, применяемым лишь в семьях крупных землевладельцев. В Германии, даже в Восточной Пруссии, где данная практика в действительности имела место, она существенно различалась от одной семьи к другой. Например, майорат преобладал среди католической аристократии Вестфалии, а также среди большинства Standesherren, но во многих прусских дворянских семьях на свою долю в наследовании отцовской земли претендовали и младшие сыновья. Если в Германии титулованный аристократ мог лишиться своего богатства или положения с меньшей вероятностью, чем многие из его русских собратьев, то он никак не мог рассчитывать на то, что достигнет богатства и выдающегося положения английских пэров.
Более того, свести историю русскою и германского высшего класса XIX века к истории титулованной аристократии было бы даже большей ошибкой, чем в случае с Англией, поскольку в этих двух странах огромное значение имело нетитулованное рядовое Дворянство. В России до 1800 г. в политике господство вали вельможи-аристократы, владевшие крупной собственностью; они продолжали играть в ней важную роль вплоть до 1917 года. Однако в Девятнадцатом веке становящееся все более профессиональным военное и штатское чиновничество, чья верхушка широко пополнялась из рядов дворянства, во все возрастающей степени заменяло клан аристократов в качестве лидеров в российском правительстве и в вооруженных силах. После 1861 года экономическое будущее империи все больше зависело от усилий чиновников, промышленников и крестьян. В отличие от России, в Пруссии, наиболее влиятельном германском государстве, никогда не существовало слоя вельмож. Наиболее важным традиционно правящим классом в континентальной Европе девятнадцатого века было юнкерство. Оно оказало огромное влияние на судьбу не только Германии, но всей Европы в викторианский и эдвардианский периоды. Однако