Арктический гамбит стр. 40
— в молодости не давали расслабиться ответственные посты, которые он занимал в комсомоле, позже — интересы бизнеса. При этом пить-то ему приходилось много, и в комсомоле, и в бизнесе — без этого было никуда, но вот не напивался Беленин ни разу. Железный самоконтроль плюс отработанная схема приема специальных лекарственных препаратов позволяли ему сохранять трезвый ум и хладнокровие во время самых безумных попоек. Но притворяться все равно приходилось, и это было унизительно. К тому же лекарства, нейтрализовывавшие действие алкоголя, били по печени с силой и меткостью Майкла Тайсона. А Михаил Борисович собирался жить долго.
Поэтому в последние годы Беленин не
пил ничего, кроме сухого красного вина. По словам доктора Кодзи, красное вино благотворно влияло на кроветворную функцию организма и выводило из него разнообразные токсины. К тому же это был едва ли не единственный алкогольный напиток, вкус которого действительно нравился Беленину.
Михаил Борисович нырнул и, задержав дыхание, замер у самого дна бассейна. Это было нелегко, потому что соленая морская вода так и норовила вытолкнуть его наверх. Но Беленин держался изо всех сил и отсчитывал про себя секунды. Досчитав до ста восьмидесяти, он решил, что это вполне приличный результат и, оттолкнувшись ладонями от дна, всплыл на поверхность.
В шезлонге на краю бассейна сидел незнакомый ему азиат и потягивал что-то из высокого запотевшего бокала.
Михаил Борисович не любил незваных гостей. Особенно он не любил их на своей яхте, которую не без оснований считал своим маленьким, но суверенным государством.
«Что, черт возьми, себе позволяет охрана? — раздраженно подумал Беленин. — Выгоню этого мерзавца Рашида к чертовой матери!»
Мерзавец Рашид стоял в двух шагах позади азиата и мял в руках пляжное полотенце. Походил он при этом не на телохранителя могущественного нефтяного магната, а на официанта, нечаянно опрокинувшего бокал с вином на смокинг клиента и простившегося с надеждой на чаевые.
Михаил Борисович шумно отфыркался и поплыл к краю бассейна.
— Извините, что я прибыл без приглашения, — сказал азиат на хорошем русском языке, поднимаясь из шезлонга. — Мое имя Чен.
— А мое имя — Михаил Борисович Беленин, — мрачно проговорил олигарх, вылезая из воды. Рашид бросился к нему с полотенцем. Беленин вырвал полотенце у него из рук и принялся вытираться. — И ты наверняка обо мне слышал, а вот я о тебе слышу впервые. Рашид, почему посторонние на палубе?
Рашид не успел ответить, впрочем, кажется, он не особенно и спешил.
— Возможно, вы не слышали обо мне, господин Беленин, — сказал азиат. — Но вы наверняка слышали о человеке, которого я представляю. Это Уильям Уорвик, председатель совета директоров компании «Уорвик Петролеум».
Беленин, разумеется, знал Уорвика. После техасского рейнджера Дика Чейни старик Уорвик считался самым могущественным нефтяным королем Североамериканского континента. Но их отношения никак нельзя было назвать дружескими — особенно после торговой войны, которую с подачи Уорвика Конгресс США объявил дочерним предприятиям сырьевой империи Беленина.
И что от меня нужно Уорвику? — довольно надменно спросил Михаил Борисович.
— Собственно говоря, мистеру Уорвику не нужно от вас ничего, — с обезоруживающей откровенностью отозвался азиат.
— Наоборот, он хочет предложить вам чрезвычайно выгодный проект, касающийся разработки нефтяных месторождений арктического шельфа и прокладки трубопровода через…
— Дела я обсуждаю в офисе, — оборвал его Беленин. — А сейчас,