Арктическое зло стр. 14
Прикрывая глаза рукой, Борелли и Игорь вышли на улицу.
Они оказались на уровне цокольного этажа строящегося здания. Вокруг возвышались строительные леса, рядом тянулись штабели кирпича.
В нескольких шагах в небо взметнулись белые стены храма Христа Спасителя, увенчанные сияющими куполами. Старый собор был взорван в 1931 году по приказу Сталина, развязавшего войну с религией. Впоследствии на месте разрушенного храма был построен открытый бассейн, но после распада Советского Союза и возрождения религии православная церковь получила средства на восстановление собора.
Эта же строительная площадка была отведена под возведение жилья для священников храма. Здание, которое строилось на месте бассейна советской эпохи, являлось наглядным примером растущего влияния Русской православной церкви.
На прошлой неделе Вадим и его друзья-диггеры, разобрав груду строительного мусора с одного края бывшего бассейна, обнаружили дверь. Однако эта находка не была чисто случайной. Молодой студент изучил воспоминания Аполлона Иванова, одного из рабочих, разбиравших остатки взорванного храма, который в 1933 году первым обнаружил эту дверь. Впоследствии Иванов обследовал эти же самые подземные тоннели, наткнувшись в них на истлевшие человеческие останки и замурованные ходы, ведущие под Кремль. Воспользовавшись его воспоминаниями, Вадим приблизительно определил, где может находиться вход в старинное подземелье, и в течение нескольких недель упорно его искал – до тех пор, пока наконец не нашел.
«Только для того, чтобы поплатиться жизнью за свою сообразительность…»
Борелли прищурился, защищая глаза от яркого солнца.
– Нужно сообщить епископу Филарету о разыгравшейся под землей трагедии, – сказал Игорь. – Власти должны как можно быстрее приступить к спасательным работам.
Борелли достал из кармана сотовый телефон.
– Я попробую с ним связаться, если здесь есть сигнал сети.
Монсеньор поднес телефон к лицу, и экран зажегся, оживая. Борелли поводил им из стороны в сторону, проверяя, есть ли связь, но при этом едва не выронил древнюю книгу.
– Со звонком можно повременить, – остановил его Игорь. – Мой музей всего в нескольких кварталах отсюда. Можно будет позвонить епископу оттуда. Также я попрошу своих коллег заняться реставрацией книги. Для того чтобы расшифровать рисунок на форзаце, необходимо сделать его более читаемым.
Борелли не стал возражать.
– В Ватиканском архиве я использовал ультрафиолетовую лампу, чтобы восстановить выцветший текст тысячелетнего Палимпсеста Архимеда. Если действовать осторожно, возможно, то же самое удастся проделать и с этой рукописью.
– Да. Мне хотелось бы испробовать и другие методы. Я читал, что голландские ученые из Лейденского университета использовали рентгеноспектральный анализ для изучения страниц древних рукописей, которые использовались в переплетах других книг. Как знать, какие еще загадки спрятала императрица Екатерина в этом фолианте… Вы уже обратили внимание на рукописные пометки на полях некоторых страниц, а также рисунки и подчеркнутые фрагменты?
– Нельзя сказать, кто это сделал – сама Екатерина или те, кто изучал текст до нее.
– И все же будет нужно досконально исследовать всю книгу, если мы хотим определить местонахождение Золотой библиотеки.
– Если только это не станет погоней за химерами.
Преисполненные решимости докопаться до истины, Игорь и Борелли покинули стройплощадку и оказались на улице. Вдалеке над крышами окрестных домов в последних лучах заходящего солнца горели огнем кремлевские башни. Московский Археологический музей находился буквально в нескольких шагах от Красной площади.
Борелли и Игорь двинулись по улице, украшенной флагами и транспарантами, оставшимися с отмечавшегося накануне Дня Победы, праздника, посвященного победе советского народа над фашизмом в 1945 году, с обязательными военным парадом и народными гуляньями. На следующий день после праздника центр города оставался пустынным: люди отсыпались после вчерашнего веселья.
Борелли шел по тротуару, пытаясь представить себе, какое зрелище являют собой они с Игорем, идя по центру Москвы в перепачканных рабочих комбинезонах и строительных касках.
Когда они дошли до конца улицы, перед ними открылась во всей красе Красная площадь. С противоположной ее стороны поднимались кирпичные стены Кремля. На Спасской башне в сгущающихся сумерках маленьким солнцем ярко горела рубиновая звезда. Позади на фоне темнеющего неба виднелись купола кремлевских соборов, среди которых выделялась своей высотой колокольня Ивана