Арктическое зло стр. 33
напарником.
– Ковальски, ты получаешь сигнал слежения?
– Я захожу Маричу спереди, – раздался в ухе мрачный голос.
– Соблюдай дистанцию. Нельзя его спугнуть.
– Ты должен беспокоиться не обо мне!
– Кейн знает свое дело, – нахмурился Такер.
Он изучил видеоизображение, выводимое в верхней половине экрана планшета. В кадре была видна затянутая туманом река, снятая с низкого ракурса. Второй напарник Такера бежал по скверу, вытянувшемуся вдоль набережной Невки. Мимо мелькали белые стволы лишенных листвы берез и подстриженные кусты. Видеокамера заглядывала под каждую скамейку.
Судя по всему, Кейн прекрасно обходился и без руководства Такера.
«Он определенно знает свое дело».
Эта бельгийская овчарка, в прошлом служебная армейская собака, сопровождала Такера в его неоднократных командировках в Афганистан. Уволившись из армии, Такер забрал Кейна с собой, и, судя по всему, уникальные возможности связки человека и собаки оставались востребованы и сейчас. В армейском спецназе пара выполняла функции ищейки: в поисково-спасательных операциях, при эвакуации, для выслеживания различных целей.
Как это было сейчас.
Такер мысленно представил себе Кейна: семьдесят фунтов поджарых мышц, уши торчком, хвост опущен, движения быстрые и плавные. Тело овчарки покрывал жилет «К9 Шторм», водонепроницаемый, усиленный кевларом, под цвет черно-рыжей шерсти. В ошейнике были спрятаны беспроводной передатчик и инфракрасная видеокамера, позволяющие человеку и собаке постоянно поддерживать зрительный и голосовой контакт.
Хотя сейчас в этом больше не было необходимости.
Какое-то время назад Такер, различив в тени под мостом силуэт, идентифицировал свою цель. Направив на Марича два пальца, он отдал команду: «Следить!» А затем уточнил, поднеся пальцы к губам: «Скрытно».
После чего, рванув вперед, Кейн скрылся в ночном тумане. Такер не сомневался в том, что собака будет четко выполнять приказ, при необходимости импровизируя. Микросхема, вживленная Кейну между лопаток, позволяла псу отслеживать перемещения своего напарника и, в свою очередь, контролировать местонахождение Марича.
Такер продолжал движение по переулку, и тут наушник у него в ухе ожил вопросом от Ковальски:
– Как ты думаешь, куда направляется этот мерзавец?
– Понятия не имею. Возможно, вся наша затея ничем не кончится. Если он нас никуда не приведет, завтра утром поедем в Москву.
– Чтобы присоединиться к Грею и остальным?
– Чтобы сдать тебя с рук на руки. Я сделал все, что было в моих силах.
– Но…
– Я в «Сигме» не работаю, – напомнил Такер. – По крайней мере, официально. Я согласился приехать сюда только потому, что у меня были кое-какие связи – и я их полностью задействовал, чтобы найти Марича. Раз «Сигма» собирается ввести новых игроков, я выхожу из игры.
– А как же Валентина Михайлова?
– Забудь об этом. Я ее не знаю. Она – это ваши проблемы. – Такер потрогал затянувшийся шрам на щеке. – А у меня своих хватает. Как и у Кейна.
Год назад его четвероногий напарник едва не лишился одной конечности. Кейн до сих пор по утрам слегка прихрамывал, хотя к вечеру крепкая собака по большей части полностью разогревалась.
И все же Такер мысленно представил себе, как зажглись глаза у Кейна, когда он устремился в погоню за Маричем. Именно этому и была обучена овчарка, именно этим она и гордилась. И Такер это прекрасно понимал. Вот почему он согласился приехать в Россию. После длительного выздоровления Кейну была нужна настоящая работа.
«Да и мне она также нужна, как бы неприятно ни было мне в этом признаваться».
И дело было не в том, что Такер подсел на адреналин, ставший ему чем-то вроде наркотика, что он тосковал по свисту пуль над ухом или скучал по запаху пороха. Последнее оперативное задание оставило неизгладимый физический и психологический след. Как и Кейн, Такер сломал ногу и вынужден был несколько месяцев ходить в гипсе. У него были все основания угомониться, выбрать для себя более спокойный образ жизни – и, возможно, Такер принял бы такое решение.
Но он хорошо помнил, как стоял на крыльце охотничьего домика в Южной Африке, где восстанавливал свои силы после тяжелых травм. У крыльца на краю заросшей высокой травой саванны сидел на задних лапах Кейн, навострив уши.