Аромат роз стр. 118
отличие от Джозефа, я падаю в пропасть сам, когда веревка начинает рваться, а не бросаю туда ребенка.
Она вздрогнула и отвернулась.
— Почему ты пришла сюда? Боялась того, что случится, если я сорвусь?
Ей было нечего возразить, и она молча кивнула.
Он вздохнул и откинулся назад, опираясь локтями о ступеньку за своей спиной. Бутылка стукнулась о дерево.
— Позволь мне кое-что объяснить, — сказал он. — Если я потеряю самообладание, выйду из себя и утрачу все, чем гордился до сей поры, я завизжу, как все дьяволы ада, подниму дым столбом, переверну дом вверх дном. Но вы с Мирандой останетесь невредимы. С вас не упадет ни один волосок! Никогда моя рука не причинит вам зло. Торжественно клянусь в этом.
Кэйт подняла плечи.
— Хотелось бы мне верить в это…
Она пожалела, что эти слова сорвались у нее с языка. Она почувствовала на себе его тяжелый взгляд, и его молчание томило ее. Не в силах выносить это, она обернулась и посмотрела на него. Лунный свет падал на его лицо. К своему удивлению, она увидела нежность в его глазах.
Подняв руку, он погладил ее щеку. От этой ласки у нее перехватило дыхание.
— Я тоже хочу, чтобы ты смогла, Кэти, — шепотом сказал он. — Если бы мне предложили загадать только одно желание, я пожелал бы убрать все тени из твоих глаз.
— Тени?
Он погладил ее подбородок, провел по лицу.
— Да. Тени! Твои глаза должны сиять как солнце! Его любовь и восхищение смутили ее. Ей вдруг захотелось спустить его на землю.
— Тени! Солнечное сияние! Боже, как поэтично! Мне кажется, что вы несколько опьянели, мистер Мак-Говерн.
— А тебя это беспокоит? Да? — Он поставил бутылку на ступеньку рядом с собой. — Пойло для грешников, гак? Наверняка оно пробуждает в человеке то, что в нем есть. Я часто недоумевал, что в Писании высказана не такая мысль. Но на этот раз, Кэти, ты можешь не напрягаться.
Ночь зовет к отдыху. А выпивка не мешает мне рассуждать здраво.
— Никогда?
— До сих пор я не терял здравого смысла! — Он улыбнулся ей. — И обещаю, что не потеряю и впредь. Так почему бы тебе не отправиться в постель и не предоставить мне закончить то, что я начал?
— Насчет Миранды…
— Оставим Миранду там, где она сейчас, — сказал он. — Ей страшно, когда она просыпается ночью. Жестоко запрещать ей приходить к нам. А уж если она повадится приходить, что ж, всегда можно найти бутылочку там же, где я нашел эту…
— А где ты ее нашел?
— В сарае. — Он весело сверкнул глазами. — Предполагая, что мне когда-то придется сделать глоток-другой, я спрятал их там. Это лучше, чем играть всю ночь в «пятипалый гвоздь».
Кэйт нахмурилась.
— Что еще за пятипалый гвоздь? Он лукаво взглянул на нее.
— Это игра в одну руку. Пасьянс. Ты когда-нибудь раскладывала пасьянс, Кэти?
— Джозеф был против всех карточных игр. Его зубы блеснули.
— Его потеря— мой доход. Я как-нибудь научу тебя играть в покер и очищу до последнего пенни твои копилки.
— Это недолго.
— Точно! — весело сказал он.
Она вспомнила, как играла в детстве. Она была так мала и неумела, что подруги постоянно смеялись над ней.
— Чему ты смеешься? Скажи, и мы посмеемся вместе.