Аромат роз стр. 24
Стоун, казалось, искал подходящие слова.
— Если нужно будет его вымыть ночью, или он вспотеет от лихорадки, или понадобится его обтереть, крикните мне с крыльца.
Кэйт и не думала о том, что ей придется мыть Мак-Говерна.
— Спасибо. Не сомневаюсь, что вы поможете мне ухаживать за ним.
Его темно-голубые глаза встретились с ее взглядом.
— Я сделаю кое-что еще. Пока он не встанет на ноги и не освободит вас от хлопот, я помогу вам в работе по дому. Вы ведь не можете ухаживать за ним и работать на ферме. Завтра я съезжу на нашу ферму и скажу другим работникам, чтобы они обошлись без меня, пока хозяин не поправится.
Кэйт не возражала. В обычные дни у нее не хватало времени заниматься чем-нибудь, кроме работы. Она вспомнила о Генриетте, все еще бродившей где-то в полях, но решила, что сейчас не стоит занимать этим Стоуна.
— Очень любезно с вашей стороны.
— Сделаю все, что могу, — ответил он. Вежливо поклонившись, он подошел поближе к кровати и заглянул в стоявшее рядом ведро. Кэйт не знала, как он отреагирует, увидев, что она покрыла змеиные укусы грязью.
— Вы уже ели? — спросила она, стараясь отвлечь его.
Он сдвинул ведро с места и заглянул в него.
— Нет, но я не голоден.
Она тоже не чувствовала голода. Кэйт провела рукой по волосам: несколько локонов выбились из косы, обвивающей ее голову. Взгляд ее упал на ведро, и она приготовилась выслушать упреки.
— Очень разумно использовать для примочек грязь, — сказал он.
— Не знаю, разумно или нет, — неуверенно ответила она.
— Если что и спасет его, так это грязь. Я не раз видел, как укушенные собаки валяются в грязи и выживают. Если это помогает собакам, то должно спасти и его. — Он надел шляпу. — Я принесу вам еще грязи на ночь. Как только грязь подсохнет, накладывайте свежую.
Почувствовав облегчение, Кэйт улыбнулась. — Раз уж вы ночуете на улице, я дам вам одеяла и подушку. Под утро в сарае станет очень холодно. Он направился к двери.
— Шкура у меня толстая, и я могу спать в любых условиях.
Спать. Услышав это слово, она поняла, как ее измотал этот тяжелый день. Проводив Стоуна до дверей и отослав спать Миранду, она взяла белье и, вернувшись в комнату, где лежал больной, села возле его кровати. Деревянный стул был очень неудобным, но она специально принесла его, а не кресло-качалку. Притулившись в кресле, она заснет, а ведь ночь предстоит нелегкая. Ей нельзя ни на минуту сомкнуть глаз. Вглядываясь в лицо Мак-Говерна, она пыталась обнаружить хоть какие-то признаки жизни.
Если бы не отрывистое, глубокое дыхание, он казался бы трупом. Сердце Кэйт сжалось от жалости, но она знала: случись такое еще раз, она опять поехала бы к нему и попросила о помощи, ибо речь шла о спасении Миранды. Однако чувство вины не покидало ее.
Его обветренное лицо покрывал загар. В уголках глаз была сеть тонких морщин, так же, как вокруг рта. Лицо человека, которого не слишком щадила жизнь, свидетельствовало о пережитых радостях и печалях, надеждах и разочарованиях.
Она впервые заметила шрамы на нижней челюсти и на шее; должно быть, они явственнее обозначились из-за его бледности. Бледные рубцы напомнили ей о